Александр Минчин - Юджиния

— Папа, ты прилетел.

Она слабо поцеловала его щеку, уже не ощущая его слез на своей коже. То, чего так боялся Александр, — что она перестанет ощущать касания, прикосновения — произошло…

— Тебе сказал Александр, что мы летим в новые страны, смотреть экзотические места. Древние цивилизации…

— Да, любовь моя. Да, моя дочь.

— Он читал мне из китайских и тибетских философов — там столько всего интересного.

Он вышел, чтобы не мешать отцу и дочери.

— Твой муж хорошо относится к тебе, заботится?

— Лучше всех в мире. Я так счастлива — что он есть.

Мистер Нилл сглотнул ком. Он не мог понять, почему Юджиния пребывала в таком странном состоянии и так странно говорила. Пока не увидел следы уколов на ее нежных венах.

— Ты надолго в Швейцарию? Я так рада тебя видеть. Ты мой любимый папка…

Он задохнулся.

— Я прилечу к тебе еще, где бы вы ни были.

— Спасибо… — и ее склоненная головка неожиданно упала. Или она впала в забытье…

Мистер Нилл дал волю слезам. Ни один мужчина не смог бы сдержаться при виде этого зрелища.

Как, пожалуй, самая редкая красота века медленно увядала на белоснежной больничной подушке. Сама становящаяся — белой.

Мистер Нилл вышел из палаты и закурил свою тонкую сигару. Александр отвернулся к окну. О чем они могли говорить — два совершенно посторонних человека…

Последующие три дня он дал возможность отцу провести максимум времени с дочерью. А сам сидел с утра до вечера на телефоне, консультируясь и советуясь со всем миром. Один из консультантов был доктор Мортон.

Счет за его телефонные разговоры с миром составил 25 000 долларов.

Вечером Александр был представлен мистером Ниллом капитану экипажа, и они вместе разрабатывали маршрут. И время перелетов, чтобы не утомлять Юджинию. Мистер Нилл записал в свою книжку очередность стран, чтобы устроить «зеленую улицу» для их пролета-ния по миру. Назавтра они вылетали в Китай.

Юджинию привезли к трапу самолета в карете «скорой помощи». И внесли внутрь санитары.

Она исхудала, бледность покрывала щеки, но глаза были рады предстоящему путешествию. Со своим мужем. Она не думала о плохом. Это ее не волновало. Она готова была лететь с ним на край света.

Завели моторы. И во вздувшемся ветре был виден мистер Нилл, стоящий на поле, с поднятой в прощании рукой.

Они летели над Турцией, Ираном, Пакистаном. И приземлились в городе, находящемся в западной части Китая, под названием Лхаса.

Их встречали провожатые со специальным микроавтобусом, оборудованным для Юджинии.

Тибетская и китайская медицина, самые древние и мудрые во всем мире, — смогут ли они помочь, думал он, глядя на ночную лампу.

Началась карусель. Они встречались с различными ламами, целителями, знахарями; она пила травы, настои, растворы, зелья, росу, смолу, специальное молоко редчайших животных, мумиё, отвары, отстой и все то, что тибетская мудрость впитала за века.

Они летали в центральную часть Китая для встреч, консультаций, консилиумов, потом возвращались на Тибет.

Александр пытался вспомнить и высвободить из цепкого плена памяти, что происходило со свободолюбивыми тибетцами во времена китайского, татарского и монгольского владычества, но понимал, что сейчас это совсем не важно, и не вспоминал.

Чудеса, но в какие-то дни Юджинии действительно становилось лучше; она даже вставала и пыталась приготовить Александру чай в тех жилищах, где они находились. Еще месяц они провели в горах с ламами и ламаитами — среди разряженного воздуха, где ему было трудно дышать, но у Юджинии исчезла бледность на щеках.

Ее заговаривали…

В кровь шептали секретные слова, которые должны были…

Наблюдатель впервые в жизни не пытался понять или разобраться. Он лишь молил богов всех религий и времен, чтоб ее спасли. Ее — спасли.

Юджиния думала только о нем и жила им, беспрекословно подчиняясь всему тому, что он решал необходимым делать с нею. Конечно, у него были высшие советники, знающие старейшины, которых она никогда не видела. Да и зачем: деньги покупают в этом мире все.

Была назначена аудиенция с самим Далай-Ламой, но они неожиданно срочно вылетели в Индию, на встречу с буддийским жрецом. Почти на самом юге материка, в городе Мадрас, произошла таинственная встреча с жрецом, доступ к которому имели считанные единицы.

В мрачном подземелье храма, где жил и пребывал инок, горели тусклые свечи и стоял необыкновенный запах. Александра попросили оставить их с Юджинией вдвоем. Встречи продолжались последующие десять дней, и время аудиенций растягивалось — до десяти часов.

Александр сидел, бессмысленно уставившись в каменную стену склепа, и не думал ни о чем.

Юджиния начала проходить серию индийских гипнозов и пребывала в странном, отрешенном состоянии.

К концу гипнотической недели прилетел мистер Нилл и привез Александру чемоданчик с зелеными купюрами. В металлическом саквояжике находился миллион. Места, которые собирались посетить Александр и Юджиния, не имели банков. Отелей, почт, телефонов, как и вообще — никакой современной цивилизации.

Две недели ею занимался какой-то индус-отшельник, пытаясь заговорить белокровие. Шло время. Она сгорала. Она угасала на глазах.

В Индии было исчерпано все возможное, и они перелетели — сначала на Тайвань, потом в Таиланд, Малайзию и даже Индонезию. После чего — на острова Явы, Борнео, потом в Бирму, Бутан, Цейлон. Где определенные сорта чая лечили кровь. Там Юджиния увлеклась составлением букетов цейлонских чаев и угощала из своих рук — в пиале — Александра.

Ах, как все было бы просто, если б ей можно было перелить кровь Александра. Без белых телец и белых клеток. Ну почему в мире никогда ничего не бывает просто.

В конце утомительного вояжа они снова вернулись в Китай, на Тибет. Она начала пить опять растворы и настойки из горных кореньев и трав.

Тибетская медицина, китайская медицина: все было поздно, он не успевал — трагедия обгоняла его. Почему так трагична жизнь? Что есть трагедия — несовпадение желания с действительностью. Он хотел, чтоб она жила, но она медленно сгорала.

Мистер Нилл попросил привезти Юджинию домой. На прощание они посетили святую реку, в которой омыли свои лица и руки.

Пораженным, проигравшим, непобедителем возвращался человек, носивший имя великих победителей, домой.

Он смотрел на нее, лежащую в их спальне. Он пытался увидеть сквозь тонкую кожу тельца, которые не захватывали и не перемалывали бактерии и другие инородные тела, разрушающие ее иммунитет, У нее начиналась пневмония. Она горела, она сгорала на глазах. Приближалась финальная стадия…