Эль Море - Нити Жизни

— А что было потом? — заворожено интересуется сестра.

— Мы поженились, а через год у меня появилась — ты, — мама дотронулась рукой до моего подбородка, а потом — ты, — она нежно посмотрела на Алину. — И счастью нашему не было предела. А папа ваш, даже в пеленках вас откопать не мог: ни одну и ни другую. Всё повторял, когда встречал нас из роддома: «Простыни. Простыни. А где ребенок-то?». Я смеялась, глядя на его беспомощность. Но тогда мне казалось, что я самая счастливая женщина во всем мире, потому, что со мной были вы.

После этого времени, которое мы провели вместе, она вытянула руки и мы, не задумываясь, обняли её.

В глазах у меня блестели слёзы, в душе я была благодарна ей за подаренную жизнь, за возможность быть рядом с ней и за любовь к нам.

Мое пустое сердце, которое я всё время старательно превращала в сухарь, сейчас наполнилось сожалениями. Я знаю, что виновата перед ней. И это не оправдание перед самой собой за то, что столько раз доводила её до слез, поворачивалась спиной, когда больше всего на свете нуждалась в ней, отвергала её, когда она тянулась ко мне. И я не хочу думать, что всё, что останется от меня, это воспоминания о том, как я всегда её оставляла. Потому, что это огромная разница, по сравнению с тем, как должно всё быть.

Ведь, эта женщина с самого нашего рождения отдает нам свою жизнь, вкладывая в нас всё то, что может отдать. Чтобы мы могли пройти через всё это сумасшествие, под названием — жизнь. А мы настолько неразумные, что не ценим это и принимаем, как должное, да еще и вечно укоряем за то, что она просто хочет быть рядом, чувствовать нас и жить вместе с нами в едином ритме. Мы, почему-то, ложно понимаем желания своих близких, считая, что родителям положено знать, далеко не обо всём, что творится в наших головах. Мы просто идиоты. Выстраиваем блочные стены, наглухо закрываясь от тех, кому действительно можем рассказать абсолютно все. И пусть, иногда, они говорят запутанными фразами, от которых у нас мурашки по коже, но наравне с этим, они говорят мудро, в их словах — внутренняя энергия и сияние, в их словах — их ошибки и успехи, в их словах — все они.

Так почему, мы — их кровь, плоть, частички душ, так спешим отделаться от них? Готовы разделить «крышу» с кем угодно, но только подальше от них. Переезжаем в другие города, выбираем другие страны, убегаем от них, как от чумы. Мы жаждем независимости, но правильно ли мы определяем эту самую «независимость»?! Теперь я сомневаюсь в этом.

Наверху зазвенел телефон и вытащил меня из моих мыслей. Он приглашал сестру ответить. И выбравшись из объятий, сверкая лучезарной улыбкой, она побежала за зовом посредника своей судьбы.

На кухне мы остались одни.

Мама замолчала, отправившись в путешествие в свои воспоминания, и перестала шевелиться, будто её жизни поддерживающие аккумуляторы разрядились. Я дотронулась до её руки, и она посмотрела на меня.

Мне столько хотелось сказать и о стольком поговорить. Но, почему-то, я выбрала именно следующее:

— Мам, скажи, ты до сих пор любишь папу?

— Любовь помогает нам обрести смысл жизни, но она же способна перекрыть и кислород. — Её голос дрожал. Конечно, вслух причину этому мы не произнесли. Но обе об этом знали. Однако, я хотела знать правду: может ли любовь возродиться после падения?

Мама коснулась обручального кольца на своем пальце и, сжав одну руку в другой, прижала к груди. На её лице была умиротворенная улыбка. Она сказала мне:

— Время откладывает свой отпечаток на каждого, и испытывает каждого, справиться со временем очень тяжело. С каждым днем добавлялось что-то новое, и с этим ничего нельзя поделать. Мы меняемся и меняем людей вокруг себя, но… — Тут она оборвала себя.

Я кивнула. Знакомое чувство.

Через секунду она продолжила:

— Да, я люблю. Не могу не любить, хотя бы за то, что из-за нашей любви родились вы, за то, что мы все вместе. Я люблю. И любовь моя сильна.

Я посмотрела пристально в мамины глаза и поняла, что не хочу быть неуправляемым поездом и нестись мимо всего, ради того, чтобы в конце пути сойти с рельсов. Не хочу говорить всё то, чего по существу не имею в виду. Не хочу пытаться скрываться, бороться и делать вид, что на самом деле ничего не чувствую. Не хочу упускать то, что проходит быстро и его нельзя вернуть, потому что других таких моментов не будет. Я не хочу больше претворяться.

Три слова. Три слова. Три слова.

Мне кажется, я нашла ответ на свои молитвы.

И здесь, и сейчас, я говорю:

— Мама, я люблю тебя!

Иногда, настают моменты, когда мы видим и нас видят по-новому. Это время, за которое мы вырастаем над собой, понимаем, что беспокоимся совсем не о тех вещах. Ведь, только любовь имеет значение, а всё остальное такое незначительное.

За это время я успела возненавидеть этот дом, эти фотографии на стенках, все эти напоминания на обоях. Я никогда не испытывала огромного желания вновь встречаться со своим детством и юностью. Но сейчас они, как ни странно, дарят мне чувство комфорта. Я улыбаюсь, впервые в жизни ощутив счастье от возвращения домой, где меня всегда ждут и будут ждать, не смотря ни на что.

Я знаю, что хочу попасть в будущее. Но попасть туда — значит оставить что-то позади. И я оставляю ту жизнь, которую воспринимала, как бесконечную борьбу.

Я готова найти — жизнь.

Научиться не просто существовать и не просто жить, а нечто другое.

Поздно ночью, в своей комнате, я перечитываю свои первые записи, которые вела на сайте, и понимаю, что я очень сильно деградировала за это время. Исчерпала себя, загнав в угол.

Но, сейчас я верю, что «голубой горизонт» где-то впереди… ждет меня. И я иду на другую сторону.

Я не сомневаюсь в тех, кого выбрала.

Их почувствовала моя душа, закованная прежде в цепи, а потом вырвавшаяся из них…

И, так или иначе, прямо сейчас, я пишу это для каждого:

«Мы все живем вместе, но каждый умирает в одиночку.

Не тратьте время зря, стараясь приумножить ненужное. Близкие — вот ядро, за которое нужно держаться из последних сил, потому, что всё прочее, лишь косвенное приложение к нашим жизням.

Ни работа, ни купленная недвижимость, ни драгоценности, машины и счета в банке не будут помнить о нас. Они не всплакнут, вспомнив вашу улыбку. Не улыбнутся, услышав похожий смех. Не скажут, как вас им не хватает, не поблагодарят судьбу за то, что позволила узнать вас и быть рядом.

Так что же важно? Вы все еще не знаете? Обернитесь!».

Понедельник двадцать восьмого, как и двадцать седьмого начался по расписанию — занавески, таблетки, завтрак, разговоры на кухне.

Что же изменилось? Я, наконец, усвоившая урок.