Марина Маслова - Спляшем, Бетси, спляшем!

— Хочешь посмотреть, что получилось? А потом ты скажешь мне, кто кого изнасиловал. Это как раз причина, по которой надо переснять самый конец. У Франческо мало энтузиазма. Вы бы порепетировали.

Я оглядываюсь на Франческо. Он стоит бледный.

— Не расстраивайся, — ласково глажу я его по щеке, — Ты отлично играл, я даже испугалась, такой это был бешеный порыв.

Он нервно улыбается.

— Я действительно в самый последний момент спасовал. Я не могу с тобой грубо обращаться.

— Лиза, — говорит, уходя, Витторио, — мы заканчиваем, когда отрепетируете, скажешь сторожу, чтобы закрыл здесь.

Мы остаемся одни в полутемном павильоне, изображающем театральный зал и сцену.

— Так в чем дело, Франческо, почему у тебя не получается?

— Я не знаю, Лиза. Я пытаюсь себе это представить и не могу. В какой-то момент я перестаю понимать, что мне нужно делать…

Я, стараясь не показать своего изумления, как можно безразличнее спрашиваю:

— Сколько тебе лет, Франческо?

— Скоро двадцать.

— У тебя много было девушек?

Он заливается краской.

— Когда я уезжал учиться, мама заставила меня поклясться на библии, что пока я не начну танцевать в театре, я не стану встречаться с девушками.

— А дома?

— Дома я целовался несколько раз с соседкой, но меня считали маменькиным сынком.

— Но ты замечательно играл. Очень темпераментно!

— Это потому что ты мне очень нравишься и я так хотел бы тебя целовать и ласкать, что это мне снилось по ночам.

— Я поняла. Нельзя сыграть то, что не знаешь. Но ведь ты наверняка все видел в кино?

— В общем, да. Только одно дело — кино, другое — когда ты рядом. Я не могу быть с тобой грубым, — повторяет он.

— Придется, Франческо. Сначала ведь все было хорошо. Мы так ссорились, что мне захотелось тебя придушить. Особенно, когда ты бросился меня целовать. Ты отлично сыграл.

— Но я ведь не играл! — отчаянно говорит он, — я месяц ждал этого эпизода. Мне просто хотелось целовать тебя, ведь завтра последняя съемка, когда я еще смогу это сделать?

Я в смятении смотрю на него. И этого мальчика я должна заставить сыграть любовную страсть, а потом спокойно распрощаться до завтра. Он чуть старше Саши. Тот тоже еще не имеет любовного опыта. Я не знаю, что мне делать.

— Лиза, можно, я еще раз тебя поцелую?

Мне вспоминается, как я просила Колю научить меня всему. Первый опыт должен быть самым лучшим, чтобы всю жизнь жить по этому образцу. Я протягиваю руки и Франческо робко заключает меня в объятия. Он целует меня, нежно касаясь губами, проводя ими по щекам и шее, его взволнованное дыхание горячей волной пробегает по моему телу. Он столько раз в танце держал меня в руках, но сейчас боится дотронуться. Я расстегиваю пуговки на платье, и Франческо с шумным вздохом округлившимися глазами смотрит на мою обнажающуюся грудь.

— Лиза, что ты делаешь! — голос его приобретает какой-то металлический тембр и ломкость.

— Я тебя соблазняю, глупенький. Ты должен очень сильно меня захотеть. Не смотри, что я уже немолода, думай, что мне всего двадцать лет. Ты можешь делать все, что захочешь. Ты можешь меня завоевать. Ну?

Франческо вдруг опускается передо мной на колени и обнимает за талию.

— Я боюсь.

— Чего ты боишься? Меня?

— Нет, себя. Я боюсь, что у меня ничего не получится.

— Этого не может быть, глупый мальчик. Всегда у всех все получается! — я ерошу его волосы, прижимая голову к себе, — У тебя когда-нибудь не получилось? — осеняет меня.

Он слабо кивает головой. Я тоже опускаюсь перед ним на колени и мы сидим на полу лицом к лицу, но ему явно хочется спрятать глаза. Кладу голову ему на плечо, устраиваясь поудобней, обнимаю его и он, обхватив меня за талию, другой рукой невольно касается моей обнаженной груди. Мы оба вздрагиваем.

— Расскажи мне все, — прошу я, стараясь, чтобы это не выглядело простым любопытством.

— Парни из студии подшучивали надо мной, когда я рассказал, что поклялся матери. Намекали, что я вообще не способен с женщиной, иначе давно бы наплевал на всякие клятвы. Потом предложили пойти к проститутке, мол, она не девушка и клятва не будет нарушена. Ну, мы пошли. И когда она меня раздела, у меня пропала всякая охота, как она ни старалась. Мне просто противно сделалось. Я заплатил ей и просил ничего не говорить другим, но она, наверное, проболталась, потому что надо мной стали смеяться еще больше. А один — он вообще интересуется только мужчинами, открыто стал делать мне предложения.

— Франческо, ты ведь хотел поцеловать меня? Я тебе нравлюсь? — спрашиваю я, быстро соображая, как ему помочь.

— Очень!

— Я хочу попросить тебя об одной услуге, если тебе это не неприятно. Ты мне очень нравишься. Я давно живу одна. Приласкай меня, доставь мне такое удовольствие, — я беру его руку, целую ладонь, а потом кладу на грудь.

— Вот так? — шепчет он, нежно лаская ее.

— О, спасибо! Как хорошо!

Он осторожно стягивает с плеч платье, касается тела губами, покрывает его поцелуями.

— Франческо, ты великолепен, какое наслаждение! — подбадриваю его, но сама уже чувствую, что действительно это получается замечательно.

— Тебе нравится? — восторженно шепчет он, — Можно я совсем сниму это? — он осторожно снимает с меня платье и, чуть дыша, проводит руками от талии к бедрам, — Какая у тебя нежная кожа!

— Сними свою рубашку, я хочу почувствовать твое тепло рядом, — я помогаю снять рубашку и прижимаюсь к нему, подставляя губы для поцелуя, — О, Франческо, у тебя так чудесно все получается, продолжай!

Откинувшись на свернутые холсты декораций, слежу, как он восторженно ласкает мое тело, сам трепеща от возбуждения. Когда мы доходим до полного экстаза и ясно: что бы ни произошло, это его уже не испугает, я прижимаю Франческо к себе, шепча на ухо ласковые и благодарные словечки. Словно вихрь проносится над нами и в нас, увлекая за собой в бешеном ритме… Когда мы замираем, бурно дыша, Франческо вдруг откидывается и рыдает, закрывая лицо. Я глажу его, успокаивая, целую, покусываю и он, несколько раз глубоко вздохнув, затихает.

— Франческо, ты чудесный! Ты, как бог, наделен удивительным даром: ты не думаешь о себе и доставляешь такое наслаждение, что хочется умереть в твоих объятиях.

Он смотрит на меня совершенно счастливым и сияющим взглядом.

— Правда? Я то же самое хотел сказать тебе!

— Так тебе понравилось?

— Я чуть не сошел с ума.

Я засмеялась: — Хочешь еще? Мне хочется сделать для тебя то же, что и ты. Лежи тихонько, вот так… Тебе хорошо?