Оливия Карент - Многоточие

— Ты заблуждаешься, Тина, — покачал он головой. — Уверяю тебя, Фред не забыл о своей очаровательной собеседнице. Алекс сказал, что Фред полон нетерпения получить то, что принадлежит мне. То есть, тебя, любовь моя. Так что твоя радость преждевременна. И вот еще что… Алекс упоминал о каком-то условии, выдвинутом Фредом…

— Ой!.. — воскликнула Тина. — Филипп, я совсем забыла обо этом! Совсем!!! Вышла из дома Фреда, вздохнула с облегчением и выбросила из головы все, что связано с этим страстным любителем детективов!

— Но все-таки… Что это за условие? — с нескрываемой тревогой поинтересовался Филипп и, услышав объяснение Тины, воскликнул: — О, черт!!! Зачем ему это нужно, хотел бы я знать?!! А впрочем… Очевидно, Фред мечтает пригласить тебя в ресторан и провести время так же, как провел его с тобой я. Ну и некоторых его ОСОБЫХ, — подчеркнул Филипп, — надежд сбрасывать со счетов не стоит. Тина, любимая, я начинаю ревновать! Фред — опасный соперник!.. — засмеялся он.

Тина посмотрела на него через плечо и тоже засмеялась.

— Филипп, милый, я тебе сочувствую! Придется честно признать, что ревность твоя не напрасна. Фред — необыкновенный человек. Во всяком случае, на меня он произвел неизгладимое впечатление. И собеседник превосходный! Умный! — она недолго помолчала и добавила: — Хотя и не очень приятный!

— Ну, слава Богу! — громко воскликнул Филипп. — Любовь моя, твоя последняя фраза вернула меня к жизни. Я же чуть с ума не сошел, слушая твои дифирамбы в адрес Фреда! Тина, родная, сейчас ты, как никогда, была близка к тому, чтобы навсегда избавиться от оригинала и остаться лишь с жалкой копией Паддингтона на руках!

Тина весело рассмеялась, а Филипп стремительно шагнул к ней, нежно обхватил сзади за плечи руками и, уткнувшись лицом в ее макушку, неожиданно спросил:

— Тина, любимая… я хочу услышать и нечто… другое. Почему ты молчишь?

Он почувствовал, как она, прервав смех, замерла, и продолжил:

— Любовь моя, с математикой у меня никогда не было проблем. И я — взрослый мужчина.

Филипп развернул ее к себе и, заглянув в глаза, прямо спросил:

— Тина, любимая, ты… беременна? Я правильно догадался?

Она отвела взгляд, опустила голову и вздохнула. Филипп оказался настолько прозорливым и проницательным, что очевидное отрицать было невозможно.

— Да…

Он подхватил ее на руки, пылко расцеловал и закружился, громко восклицая:

— Все! Это решает все! Тина, любимая, я же этого так ждал! Я так надеялся!.. Я счастлив! Счастлив!!! Мы поженимся немедленно. Немедленно!!! Тина! Любимая! Я поверить не могу, что все так замечательно! Ты родишь мне ребенка!!! Любовь моя! Я самый счастливый человек на свете! Как же я об этом мечтал! Я с ума сойду от счастья! Любимая моя!..

Филипп опустился в кресло, покрывая лицо Тины бесчисленными поцелуями.

— Как жаль, что уже поздний вечер… До завтра так долго ждать! — с сожалением произнес он. — Но завтра же утром, не откладывая, я назову тебя своей женой. Тина, любимая, как это здорово, что, наконец, закончилось это безумно долгое ожидание! Теперь у меня будет своя семья — ты и дети. Подумать только!.. Завтра у меня их будет двое, а меньше, чем через девять месяцев, трое. Господи! Благодарю тебя!!!

Он был настолько увлечен собственными чувствами, что только теперь обратил внимание на настойчиво повторяемый тихий призыв Тины.

— Филипп… Филипп… — в очередной раз произнесла она и сделала слабую попытку немного отстраниться.

— Да, любимая?.. — он с нежностью и любовью заглянул в ее глаза и сразу почувствовал, как жесткие тиски сжали сердце, и оно перестало стучать.

Стараясь отогнать ту шальную страшную мысль, которая, как игла, пронзила его мозг, Филипп медленно и тихо спросил:

— Ты… хочешь сказать… ЧТО?..

Тина ничего не отвечала, и он, уже догадавшись, прошептал:

— Нет!.. Тина, я прошу тебя… нет!.. Боже!.. Все, что угодно… только не это!!!

Он с такой немыслимой болью это произнес, что Тина горько заплакала.

— Филипп… милый… ну что же делать? У нас нет… нет выбора!.. И выхода… нет! Филипп… мы не можем… Не можем!..

Филипп сжал ладонями ее лицо, залитое слезами, и пылко заговорил:

— Тина, послушай, ну почему нет выхода? Почему?!! Я хочу, чтобы ты родила мне ребенка. Я хочу иметь ребенка от любимой женщины! Пойми это, Тина. Пойми!

Она резко качнула головой.

— Филипп, зачем обманывать себя? Зачем?!! Это невозможно!!! Твое особое положение… Филипп, ты не имеешь права разрушить надежды и благополучие твоей семьи. Ты обязан выполнить свой Долг. Долг Наследника. Отказаться от этого ты не имеешь права ни при каких обстоятельствах. Даже личных! А значит, жениться на мне ты не можешь. Хотя бы потому, что разразится грандиозный скандал! А главное, я… Я!.. ни за что не пойду на это. Ни за что!!! Я не допущу, чтобы пострадали мои дети. Их благополучие и спокойствие для меня превыше всего!

— Ты говоришь только о детях Дана! — гневно воскликнул Филипп. — А мой, мой ребенок для тебя ничего не значит?!!

Тина соскочила с колен Филиппа и, прямо глядя в его глаза, с непередаваемой грустью и болью сказала:

— Значит, Филипп! Но подумай сам, что его ждет!.. Признать его ты не сможешь. Видеться с ним тоже. В лучшем случае, ты посмотришь на него издали. Филипп, у него не будет отца. Он будет расти без твоего участия. В результате, ты и он будете абсолютно чужими людьми. Это очень страшно, Филипп! А не дай Бог, станет известно, что его отец — ты. Его не оставят в покое! Это будет ужас!!! Не говоря о том, ЧТО и КАК я объясню Лие и Гарри!.. Нас, меня и всех моих детей, ждет кошмарная жизнь! Кошмарная!!! — Тина глубоко вздохнула и печально добавила: — Я не хотела ставить тебя в известность о своей беременности. Я хотела… все… сама. Я же знаю… знаю, Филипп!.. как больно и тяжело тебе! Знаю! Но если бы ты только мог представить, как тяжело мне!.. Невыносимо тяжело!!! Сколько бы я ни пряталась за всеми своими самыми убедительными доводами и рассуждениями, я знаю, что прощения мне не будет никогда! И эта боль останется со мной навсегда… до конца жизни!.. Но поступить иначе я не могу. Прости!.. Прости меня, Филипп!!! — с отчаяньем воскликнула Тина. — Я разбиваю тебе сердце, которое подарило мне столько тепла и нежности, столько любви!!! Но я не могу, не могу, не могу поступить иначе!!! Прости меня! Прости!..

Тина громко, навзрыд, заплакала, закрыв лицо руками. Филипп с силой стукнул сжатыми кулаками по подлокотникам кресла, резко поднялся и шагнул к ней. Она безвольно опустила руки, поникла и подняла к нему полный пронзительной боли и страдания взгляд. Филипп обнял ее, прижал к груди и, стараясь сдерживать собственные силы, прошептал: