Елена Веснина - Сила предсказания

— Папа, что ты говоришь?

— В общем, так, дочка. Не знаю, что за игру ты затеяла, но мне это совсем не нравится.

— Какая игра, Витя? Ребенку плохо! — вступилась за дочь Таисия.

— Пусть тогда ребенок едет домой. Лечиться. И ты с ней.

— А ты?

— Кто-то должен остаться и доиграть ваш спектакль перед Самойловыми, — холодно произнес Буравин.

— Почему ты мне не веришь? — оскорбленно спросила Катя.

— Если тебе так плохо, Катя, то из дома ни шагу. Жди меня… Мы должны серьезно поговорить, — провожая дочь и жену, сказал Буравин.

Понимая, что ее миссия закончена, регистраторша незаметно вышла из квартиры Самойловых. Она уже спускалась по лестнице, когда ее догнала Маша:

— Постойте, куда вы?

— Я? Свежим воздухом подышать, — не останавливаясь, ответила регистраторша. — В квартире такая духота… Да и обстановка, сами видели, накалилась до предела! А вы развеяться не желаете?

— Нет, я останусь здесь. Вдруг потребуется моя помощь?

— Бедный парень, как он переживает! На моей памяти такое только однажды было, и то…

— Что же было тогда? — поинтересовалась Маша.

— Оказалось, что невеста симулировала! — охотно стала рассказывать регистраторша. — Передумала в последний момент. Тут, конечно, может, и не так. Но есть такая примета… Если свадьба трижды срывается — значит, невесте и жениху не суждено быть вместе.

— И вы верите?

— Верю! Помяните мое слово — никакой свадьбы не будет. Поэтому я и ухожу.

— Не уходите! Ведь так нельзя!

Но в это время из квартиры Самойловых вышел Костя.

— Маша, можешь мне объяснить, что ты здесь делаешь? — недовольно спросил он. — У меня складывается ощущение, что ты меня преследуешь.

— Ну что вы, Костя. Зачем мне вас преследовать? Меня Алеша пригласил на свадьбу — вот я и пришла.

— Молодец, что пришла, уважила больного человека. А теперь можешь идти домой, — покровительственно сказал Костя.

— Но, может быть, нужна моя помощь?!

— Нет, это чисто семейные проблемы. А ты человек посторонний, и тебе здесь не место. — Костя был жесток.

— Понимаю… Но я не могу просто взять и уйти — я должна хотя бы попрощаться с Алешей.

— А ты думаешь, ему сейчас до тебя? — спросил Костя. — Он сейчас только о Кате думает. Ей так плохо, что еще «скорую» придется вызывать!

Из квартиры Самойловых вышли Таисия и Катя. Они, ни на кого не глядя, быстро спустились вниз по лестнице. Маша решила зайти в квартиру.

— Маша, я же сказал — иди домой. Ты здесь лишняя, — снова стал выгонять ее Костя.

— Не вы меня приглашали, не вам и выпроваживать, — тихо, но настойчиво сказала Маша. — Я чувствую, что Алеше нужна моя помощь. Пропустите.

Она решительно вошла в квартиру. Маша горела желанием поддержать Алешу, но того сейчас волновала только Катя.

— Как она себя чувствует? Ей лучше? — беспокоился он.

— Катя пришла в себя, — успокоила «го Маша.

— Вот видишь, а ты переживал. Сейчас Катя сюда придет, — предположил Самойлов.

— Скажи ей, что я ее жду, — попросил Алеша Машу.

— Катя пришла в себя, но еще очень плохо себя чувствует. Мама повезла ее домой.

— Домой? — не мог поверить Алеша. — Когда?

— Только что. Я встретилась с ними на лестнице. — Маша не могла скрыть правду.

— Она ушла? И ничего мне не сказала?.. — Алеша уехал на своем кресле к себе в комнату, явно не желая ни с кем разговаривать.

В это время в кухню зашел озабоченный Буравин.

— Катя не сама ушла, — объяснил он. — Это я их с Таисией отправил домой. Побоялся, что Катя опять может упасть в обморок. Боюсь, с таким Катиным состоянием праздник бы не получился.

— Здорово! А с Лешей она почему не поговорила? — возмутился Самойлов. — Почему ты позволил ей уйти без объяснений?! Как это понимать?!

— Тише, тише, — стала успокаивать его Полина.

— Хорошо, — сказал Самойлов, сдерживаясь. — Мы должны все это обсудить, Боря. Но не здесь. Поехали в офис.

— Все, хватит тянуть, — говорил Сан Саныч, собирая вещи. — Буравин мое увольнение одобрил, а я на корабле сиднем сижу. Никак с этой посудиной распрощаться не могу!

Он окинул взглядом каюту — не забыл ли чего? — и закрыл портфель. Все его имущество там и поместилось.

— А Зина там без меня мается… — продолжал он. — Ну, вроде все собрал.

— Честно говоря, впервые вижу человека, у которого все вещи умещаются в один портфель, — заметил Женя.

— У меня по молодости принцип такой был: ни к чему не привязывайся, ничем не владей… Казалось, так я свою свободу сохраню.

— Удалось? — поинтересовался Женя.

— Как видишь. Тут все, к чему я привязался. — Сан Саныч кивнул на портфель и добавил: — Дурак я был, Женька.

— Но ведь независимость сохранили?

— Да какая там независимость! Звучит красиво: свободный мужчина. На деле — одинокий, пожилой, неухоженный холостяк, — пожаловался стармех.

— Зачем вы так? Для меня вы — пример.

— Не повторяй моих ошибок, Женя. Встретишь хорошую девушку — сразу женись.

Сан Саныч обвел взглядом свое жилище:

— Надеюсь, ничего не забыл.

— Вы всегда можете вернуться, если что.

— Вот возвращаться я и не хочу. Ухожу навсегда. Я свое отплавал, — с грустью произнес стармех и покинул корабль.

Зинаида, как всегда, встречала Сан Саныча на их аллее.

— Здравствуй, Саныч. Так и думала, что ты сейчас здесь появишься.

— Еще бы. Столько лет ты меня встречаешь на этой аллейке.

— А я в основном помню, как провожаю. Как смотрю на твою спину, на твою моряцкую походку…

— Зина, я… — Сан Саныч собрался сказать что-то важное, но Зинаида его перебила:

— Ты по пути ко мне заскочил или зайдешь чаю выпить?

— Я к тебе, Зина. Больше мне никуда не надо. А чаю сейчас больше жизни хочу.

— Что это у тебя в портфеле?

— Мои вещи.

— Какие? — удивленно спросила Зинаида.

— Все, — просто сказал Сан Саныч.

Зинаида рассмеялась.

— Да ладно. Это все, что ты наплавал за всю жизнь?

— Все, Зина. Не смейся надо мной. Я жить к тебе пришел, Зина. Насовсем. Примешь? Куда мне портфель бросить? Где ты меня определишь?

— Некуда мне тебя селить: дом маленький — Машина комната да моя. Она же — гостиная с кухней.

— А в своей не поселишь? — прямодушно спросил стармех.

— Не в моих это правилах, Саныч. Мы же не муж и жена. Что я Маше скажу?

— Тебя это смущает? Никаких проблем, Зина. Давай распишемся. Прямо сегодня, — предложил Сан Саныч.

— Рано еще об этом говорить.

— Рано? Да мы тридцать лет женихаемся!

— Женихаться — не жить под одной крышей. Нужно посмотреть, сможем ли мы терпеть друг друга каждый день.