Скажи мое имя - Амалия Март

продолжаю копаться в ящике в поиске ручки или долбаного карандаша. Должно же здесь быть что-нибудь. С победным окриком, почти безумным, выуживаю старую шариковую ручку и несусь обратно в гостиную. Сметаю со столика непочатую бутылку прямо в мусорку, туда же летит пачка сигарет. Хотя, подумав секунду, сигареты вынимаю, достаю одну – последнюю, клятвенно себя заверяю – и прикуриваю. Склоняюсь над блокнотом и вместе с глубокой затяжкой в очередной раз вывожу уже обросшую деталями схему.

Я должен все выяснить. Если не ради нее, то ради себя. Она идёт дальше, ей есть ради кого. Мне же остаётся только это. Хотя бы в одной сфере моей жизни я должен разобраться, иначе просто сойду с ума.

Три имени, жирно обведенные в кружки, режут глаза. Ни у кого из этих людей я не вижу прямого мотива и, откровенно говоря, сильно сомневаюсь в их интеллектуальных способностях. Но как показала жизнь, нельзя недооценивать женщин. Лея-Алиса продемонстрировала это очень ярко.

На секунду прикрываю глаза и в голове снова мелькает любимое лицо – сначала мягкое и светлое, потом холодное и жесткое. Неприятно сжимает грудь. Две совершенно разные женщины – одна и та же девчонка внутри. Она провернула почти гениальную схему – четко спланированную, выверенную до деталей – подгоняемая лишь чувством мести. Мог ли я представить такое пять лет назад при первой встрече в лифте, когда смеялся над неуклюжей блондинкой?

Вот и сейчас, смотрю на три имени перед собой и не понимаю, может ли кто-то из них быть гениальным планировщиком. А может, есть теневой игрок? Кто-то за спинами этих людей, кого не видно, но имеющего мотивы?

Мотивы.

Пожалуй, с этого и надо начинать. Понять, кому было выгодно подставлять конкретно Лею и выставлять ее для меня в невыгодном свете. Кто знал меня настолько хорошо, чтобы понять, как я буду действовать.

И есть одна деталь в моих воспоминаниях, которая кидает подозрение на вполне конкретного человека из списка передо мной. Но доказательства – штука весьма строптивая, их не просто добыть.

Набираю единственного человека, которого могу считать союзником в этой борьбе. Не помешает мозговой штурм.

– Бл*ть, – слышится в трубке. – Яковлев, ты по какому режиму вообще живёшь?

– Круглосуточный мозго*бизм называется. Нужна помощь.

Тяжёлый вздох наполняет телефонную тишину, слышится шорох и тихие ругательства.

– Перезвоню тебе.

Через пару минут в трубке раздается тяжёлое:

– Куда подъехать?

Спустя час на пороге появляется Рус. Рожа помята, взгляд из разряда "втащу тебе в следующий раз".

– Как жена? – проявляю чудеса приветливости.

– Пока не родила, – бурчит Че, разуваясь.

– Ты же ее вчера в роддом грозился сдать.

– Прикинь, ей отец палату предродовую выбил, чтоб за ней присматривали перед родами, а она "не поеду, там вай фая нет". Теперь я три раза за ночь вскакиваю в поту, ожидая, когда ее везти будет пора, – он говорит это себе под нос, словно и не для меня вовсе, а так, в очередной раз повозмущаться. – Говорит, достал ее уже, чтоб свалил и дал ей нормально спать. У тебя что? – наконец обращается ко мне.

– Мошенничество, подставы – ничего нового. Но нужна помощь.

– В два часа ночи? – скептически спрашивает он.

– Чем раньше, тем лучше.

Мы проходим в гостиную, Рус скептически оглядывает пепельницу на столе с окурками – одной не обошлось, признаюсь, – бутылку в мусорке и испещренный записями блокнот.

– Есть новые вводные?

– Скорее хорошо забытые старые. Хотя и без новенького не обошлось. Помнишь Вику из корпоративного?

– Спустя пять лет?

– Я надеюсь на твою уникальную память на лица. Лея сказала, что она была одной из наших девочек и досталась она тебе, – заглядываю в блокнот, чтобы прочесть полное имя. – Виктория Кот.

– Кот. Ну да, что-то всплывает. Но смутно. Обычная девчонка, сошлись – разошлись без скандалов. Нечего даже вспомнить. Она имеет значение?

– Она сказала ввести Леи те договоры задним числом.

– Она еще работает в конторе?

– Понятия не имею. Я даже не помню, как она выглядит.

Снова тянусь к сигарете. Рус повторяет мои действия. Комната наполняется дымом, иду открыть окно. Ночной сентябрьский воздух проникает в квартиру и немного охлаждает мысли.

– Думаешь, она провернула такую схему из мести? – наконец говорит Че.

– Сомнительно, недостаточно мотива для той, с кем "сошлись-разошлись без скандала". Хотя я уже ничему не удивлюсь. Но она могла быть невольным помощником. Или целенаправленным соучастником.

Снова берусь за ручку, вывожу рядом: "работает?".

– Кто ещё в списке подозреваемых?

– Карина…

– Твоя стокилограммовая помощница? Ты же ее иначе, как преданным ротвейлером не называл. У нее-то какие мотивы?

– Думаю, она тоже из разряда: невольный помощник или целенаправленный соучастник. Это выяснить не составит труда.

– Тогда кто же главный подозреваемый? – Рус тушит окурок и вглядывается в схему. На вершине пирамиды по-прежнему лишь одно имя. – Камилла?

– Помнишь ее? – всматриваюсь в лицо друга.

– А то! Она же ещё одна твоя верная собачонка. Бесконечно липла к тебе, хотя, насколько помню, у тебя с ней ничего не было.

– Было, – выдыхаю дым, тушу сигарету. – Задолго до твоего прихода был очень короткий роман. Пару встреч, до секса не дошло, я узнал, что она замужем и беременна. Она ушла в декрет, вернулась, и мы сохранили легкие приятельские отношения. А потом… после истории с Леей, был тяжелый период, она поддерживала. И я позволил себе ни к чему не обязывающую связь. Проверили на прочность мой рабочий стол, потом ее, потом я сказал, чтобы шла к семье, продолжения не следует. The end.

– Интересно, – щурится Че. – Не плохое выходит кино. Но опять же, недостаточно мотива для обиженной женщины. Ведь все случилось уже после.

– А что, если, и сейчас будет притянуто за уши, это и было целью? Ну, помимо отмывания бабла.

– Что именно? Потр*х*ться с тобой? Не льсти себе, Яковлев.

– Она ни раз пыталась перевести наши отношения в другую плоскость.

– Хотела заарканить тебя? – приятель выгибает бровь.

– Не знаю. Бред, да?

– Ну, так себе мотивчик. Скорее я поверю, что она просто умная хладнокровная сука, желающая навариться. Вообще, у нее, может, и не было такого уж явного мотива убирать Лею, но явно были возможности.

– Да, я тоже об этом подумал. Она хорошо знает процедуры, имеет доступ к базам, архиву и контакты контрагентов. Если кто и мог красиво провернуть такое дело, то она.

– Ну, допустим. Но прямых доказательств у тебя нет. А ворошить кучу говна палкой – так себе идея. Сам провоняешь, всех разозлишь, а толку…

– Спасибо, мастер аллегории, а то сам бы я не понял, – огрызаюсь на