Эми Сон - Беги, хватай, целуй

– Я не над тобой смеюсь, а над этой ситуацией. Согласись, что получилось забавно.

– Вовсе нет! – сказала я, шмякнув его по плечу.

– Я смеюсь только потому, что знаю: это скоро кончится. А если и нет, то можешь утешаться хотя бы тем, что хуже уже не будет.

Но Адам, разумеется, ошибался.

После его ухода я приняла душ и постаралась взять себя в руки. С этими статьями или фотоснимками ничего уже поделать нельзя, но в моей жизни оставалась еще одна область, которую я могла держать под контролем: поиски этой чертовой новой работы.

Я оделась и включила телефон. Только собралась набрать номер агентства, и тут раздался звонок.

– Ты видела газеты? – поинтересовался отец.

– Угу.

– Почему ты не послала им приличную фотографию? – спросила мама.

– Мама! Так не бывает! Нельзя самой выбирать снимок для опубликования!

– Я пытался ей это объяснить, – сказал папа, – но она ничего не хочет слушать.

– Как настроение? – спросила мама.

– Нормально. Единственное, что меня достало, – это заметка на странице номер шесть.

– В какой газете? – заинтересовался папа.

– В «Пост».

– Не вешай трубку. У меня она есть. Сейчас принесу маме.

Я услышала треск, это отец переносил трубку в спальню родителей. Потом послышался шелест газет. Папа сказал:

– Gevalt![111]

А мама спросила:

– Почему ты не сказала мне, что покрасила волосы? Хочется взглянуть!

– У меня есть более важные причины для беспокойства. Вчера Крыса меня уволила, когда узнала об опровержении.

– Уверен, ты в состоянии найти что-нибудь не хуже, – сказал отец. – Ты ведь можешь заниматься чем угодно. У тебя диплом «Лиги плюща».

– У Теда Качинского[112] тоже, – парировала я.

– Выше голову! – сказала мама.

– Мы тебя любим, – добавил папа.

– Знаю, – откликнулась я.

Я повесила трубку, а потом набрала номер Френсис, женщины из моего агентства.

– Вчера мы звонили тебе весь вечер, – сказала она, – но не могли дозвониться.

– Я, должно быть, забыла включить автоответчик. Эшли рассказала вам о том, что произошло?

– Да. Мы, конечно, разочарованы тем, что контракт с тобой расторгли. Но, обсудив твою… ситуацию, мы решили, что будем и дальше представлять твои интересы. Несколько женщин из нашего офиса – большие поклонницы твоей колонки, и они хотят, насколько это в их силах, тебе помочь. Но мы решили впредь не пытаться пристроить тебя в мир печати, чтобы ты вновь не оказалась в подобной ситуации. Мне удалось найти тебе место в банке начиная с понедельника.

– Что это за место?

– Та же должность, что у тебя была. Те же обязанности: печать докладных записок и писем, несложная работа на компьютере, ответы на телефонные звонки.

– Мой босс знает, кто я такая?

– Мы назвали ей твою фамилию, и она никак не прореагировала.

– Какая оплата?

Френсис откашлялась.

– Боюсь, чуточку меньше, чем было.

– Насколько меньше?

– Одиннадцать долларов в час.

– Одиннадцать?

– В филиале «Банка Америки». В филиалах больше не платят.

– Где он находится?

– В Лонг-Айленд-Сити.

– Неужели в Куинсе?

– Совершенно верно.

Две недели тому назад я слыла самой скандальной обозревательницей Нью-Йорка, а теперь буду получать одиннадцать баксов в час, отвечая на телефонные звонки в каком-то захудалом офисе. После вычета налогов эта цифра, вероятно, приблизится к семи. Такие деньги получает приходящая няня. Но как я могла отказаться? Они, наверное, не смогли бы определить меня сейчас в другое место. Я должна быть им благодарна за любое предложение. Поэтому я сказала, что согласна, и пошла завтракать в «Осень».

Я купила кофе с рогаликом и уселась на диванчик. Рядом со мной сидел мужик средних лет, читавший рубрику «Метрополия» в «Тайме». Он пролистал страницы, потом опустил газету, взглянул на меня и снова полез в газету. Я внутренне сжалась и отвернулась от него, но мерзавец не отступал.

– Извините, – начал он, – а вы не…

– Да! – заорала я. – Да, это я! Довольны? – На нас оглянулся бармен, но мне было наплевать. – Что именно вы хотите знать? Почему я это сделала? Хотите высказать свое мнение? Давайте! Я готова. Сразите меня своим лучшим аргументом!

– Вообще-то, – сказал мой сосед, – до сегодняшнего дня я о вас не слыхал. Хотел только сказать, что, по-моему, короткие волосы вам гораздо больше к лицу, чем длинные.

– О-о! – вымолвила я, покраснев.

Я живо бы разобралась с ним, начни он насмехаться, но дело намного усложнилось, раз этот тип даже не знал, кто я такая. Я поднялась с места со всем доступным мне достоинством и отправилась домой.

Подойдя к своему дому, я увидела сидящего на ступеньках крыльца Эла. Вид у него был подавленный.

– Привет, Эл. – Сказала я.

– Когда ты снимала квартиру, то не предупредила, что ведешь в газете колонку о сексе, – заявил он.

– Потому что тогда я еще не вела.

– Напечатав свое объявление в газете, я искал хорошую девушку. А о тебе этого никак не скажешь. Это микрорайон для семейных людей. Когда тот парень позвонил мне среди ночи, я сразу понял – дело здесь не чисто. Не могу сдавать квартиру развратной женщине.

– Но я теперь осталась без работы! И притом у меня появился постоянный бойфренд!

– Не имеет значения. В той статье напечатан твой снимок. Люди увидят, как ты выходишь из моего дома, и узнают тебя. Не желаю прослыть типом, сдающим квартиру распутнице. Так что освобождай помещение к воскресенью.

Я не подписывала никакого договора об аренде этой квартиры. Эл тогда сказал: «Документ мне не нужен. Я тебе и так доверяю», а я по глупости согласилась. Так что подтвердить мои права было нечем. Я поднялась наверх, позвонила родителям и сказала:

– Приготовьте мою спальню.

Все следующие три дня, пока я упаковывала вещи, на мой автоответчик поступали сообщения из бульварных газетенок и скандальных телешоу. В выходные игнорировать их оказалось легче. Одно дело, если бы Диана Сойер[113] захотела вести со мной на пару передачу, но все звонки выглядели такими гнусными, что я понимала: надо мной хотят лишь посмеяться. Я уже представляла себя гвоздем очередного шоу Неда Сливовица под названием «Ловкачи, лгуны и подлецы».

В воскресенье после обеда приехал на небольшом грузовике Адам. Погрузив вещи, мы поехали в Бруклин-Хайтс. Мама, папа и Зак были за городом, так что нам с Адамом пришлось вдвоем поднимать все на лифте. Когда мы наконец притащили все ко мне в комнату, он присел передохнуть на край кровати, а я прислонилась к нему и начала распаковывать вещи. Он схватил меня за задницу, повернул на сто восемьдесят градусов и укусил за левую сиську. Я стянула с Адама штаны и навалилась на него.