Василий Блюм - Опалённые крылья мечты

Квартира оказалась не заперта. Толкнув дверь плечом, Ольга вошла. В прихожей плавают аппетитные запахи праздничных угощений, а из зала доносятся голоса гостей. Осторожно перешагивая через заслон из обуви, Оля неудачно задела полку, оттуда с грохотом посыпались баночки с гуталином и обувные ложки. На шум из зала выглянула мать, сказала укоризненно:

— Нет бы, загодя прийти. Мы уже час как за столом.

— Ты одна? — Из кухни вышел отец, взглянул удивленно.

Не отвечая на вопрос, Ольга поинтересовалась:

— Пашка дома?

— В туалете сидит. И когда успел обожраться? — Мать развела руками.

Из уборной донесся приглушенный голос:

— Не мешайте, я разговариваю.

Сергей Петрович покосился на провод, блестящей черной нитью протянувшийся через прихожую и заканчивающийся под дверью уборной, задумчиво произнес:

— То-то я телефон найти не могу. — Он повысил голос: — Павел, заканчивай беседы, сестра пришла.

Дверь сразу же отворилась. Зажав телефон под мышкой, выглянул растрепанный брат, сказал восторженно:

— Олька пришла! А это что? — Он перевел взгляд на пакеты.

— А это подарки. — Ольга выдала каждому по пакету. — С Новым Годом!

Первым справился с подарком отец. Содрав прозрачную упаковку, он растроганно поцеловал дочь, сказал с укором:

— Оль, ну зачем же ты. Я бы и сам купил… Надо же, какой цвет потрясающий, надо расправить. — Он направился в спальню, на ходу разворачивая рюкзак.

Мать с неопределенным выражением лица рассматривала блестящую крышку комбайна. Оторвавшись от созерцания, она приобняла Ольгу за плечо, сказала торжественно:

— Вот это я понимаю, подарок! Молодец, дочь, уважила. — Отложив крышку, она достала паспорт, беззвучно шевеля губами, углубилась в чтение инструкции.

Павел дольше всех возился с пакетом, пытаясь зацепить ногтем краешек клейкой ленты. Не выдержав, рванул. С треском лопнула упаковка, обнажая красочную картинку. Сорвав остатки, Пашка издал неопределенный звук, застыл с вытаращенными глазами, с усилием сглотнув, прошептал:

— Это же… бли-ин, мне же теперь всю машину под нее менять! — Запрыгнул в ботинки, он выскочил в подъезд, на прощение крикнув: — Охрененно!

— Куда это он? — Ольга повернулась к матери.

Та не обратила внимания, поглощенная чтением.

— Друзьям показывать. — Из спальни, улыбаясь во все лицо, вышел отец. — Я бы тоже сейчас рюкзак примерил, но, боюсь, гости не поймут. Ирина, — он тронул жену за руку, — пойдем за стол, потом дочитаешь. И ты, Оль, тоже иди. Надо же нам как-то за подарки реабилитироваться.

Ольга зашла в кухню, сполоснула руки, отряхнув, промокнула остатки воды белым вафельным полотенцем. Возвращаясь, она мельком глянула в зеркало. Не удовлетворившись осмотром, открыла косметичку, быстро добавила несколько штрихов. Опустив косметичку в сумочку, рука наткнулись на твердое. Пошевелив пальцами, Ольга извлекла конверт, с любопытством оглядела плотную белую бумагу, сорвав красную восковую печать, раскрыла, несколько мгновений смотрела не отрываясь. Из конверта ей улыбался бумажный дед Мороз с огромным мешком подарков, а позади него, перевязанная праздничной ленточкой, выглядывала стопочка новеньких купюр. Покачав головой, Оля тепло улыбнулась, положила конверт и вошла в зал.

ЧАСТЬ III

ГЛАВА 1

Микроавтобус тряхнуло. Приложившись о стекло лбом, Ольга ойкнула от боли. Громко клацнув зубами, схватилась за прикушенный язык Веснушка. Впереди сдавленно выругался Вячеслав:

— Ничего не понимаю. Еще с утра этой ямы не было, а теперь…

Потирая ушибленное плечо, разводящая негромко произнесла:

— Во всем виновато пиво.

Слава вскинулся:

— А пиво тут при чем?

— Чем больше пьешь, тем глаз острее! — с пафосом продекламировала Рози. — Наверное, ты недостаточно подзаправился, иначе бы яму за сто метров увидал.

— Если бы он подзаправился достаточно, мы бы до базы не доехали, — отрезала Седая. — Хорошо, хоть ямой обошлось.

Миновав еще несколько заметных ям, которые Слава объезжал подчеркнуто сбавляя скорость, свернули во двор. Но едва Вячеслав начал забирать влево, выруливая к подъезду, разводящая резко скомандовала:

— Направо!

Слава переложил руль так резко, что у пассажиров захватило дух. Проехав несколько метров, он остановил машину. Повернувшись, чтобы высказаться, Вячеслав застыл с открытым ртом. Следом повернули головы остальные, всматриваясь через мутное заднее стекло. У подъезда замер милицейский «бобик». Тут же суетились несколько фигур в серых форменных куртках. Металлическая дверь подъезда оказалась распахнута настежь, один из милиционеров подпирал ее плечом.

Девушки настороженно глядели на происходящее. Первой не выдержала Рози, нетерпеливо поерзав, поинтересовалась:

— Ну и к чему была паника? К кому-то по вызову приехали менты, что такого?

— Сейчас увидим, — коротко бросила разводящая.

От нехорошего предчувствия у Ольги заныло сердце. Наклонясь вперед, она тихо спросила:

— Седая, ты думаешь, что это…

— Сейчас все увидим, — терпеливо повторила разводящая.

Несколько минут ничего не происходило, затем на улице появилась девушка, за ней вторая. Одновременно отворилась задняя дверца бобика, снующие у машины милиционеры быстро запихали девушек внутрь. Охнула Веснушка, сквозь зубы выругалась Рози.

— Это же Рыжая с Марой!

Из подъезда, одна за одной, вышли остальные девушки. Ольга видела, как нервно оглядываясь, из подъезда появилась Пышка, следом, заметно прихрамывая, вышла Сова. Провели двух новеньких. Одна из них что-то сказала милиционеру, за что тот, размахнувшись, ударил ее по лицу. Кто-то тяжело вздохнул, у Седой окаменело лицо.

Еще через две минуты, вытолкнув перед собой остальных девушек, из подъезда вышли два милиционера, что-то коротко сказали стоящему у двери, тот козырнул, отпустив дверь, направился к машине. Девушек запихали в «бобик», один милиционер сел с ними, с трудом втиснувшись в заполненное людьми пространство, а остальные разместились в стоящей поодаль легковушке. Меньше чем через минуту двор опустел.

Не выдержав давящей тишины, Рози громко спросила:

— Что это было?

Вопрос повис в воздухе. Разводящая о чем-то напряженно размышляла, глядя в окно, оторвавшись от мыслей, ответила замедленно:

— Облава.

— А разве Дмитрий Владимирович не… — Ольга прервалась на полуслове.

Седая повернула голову, взглянула в упор.

— Не мент? Он самый.

— Тогда почему? — Ольга смотрела непонимающе.