Луиза Бэгшоу - Карьеристки

Героин. Боже мой, уже героин…

Местный доктор, которого он вызвал по телефону и которому очень хорошо заплатил, чтобы тот держал язык за зубами, поднял парня на ноги рвотным.

— Благодарите Бога, если он только существует, что парень жив, — сказал доктор Уиллу. Эскулап, много повидавший, не помнил столь счастливого исхода.

По крайней мере эта порция героина не стала сверхдозой. Маклеод сам одел Джейка и поволок его к самолету, кое-как усадил в кресло, пристегнул и сказал стюардессе, что парень болен.

Надо что-то делать. И как можно скорее.

Сердце его билось буквально в глотке, Маклеод позвонил Барбаре Линкольн домой.

— Могла бы я поговорить с Джошуа Оберманом? — вежливо спросила Топаз.

Сквозь огромное стеклянное окно шестнадцатого этажа перед ней открывался вид на Манхэттен, распростершийся внизу. И если повернуться направо, она увидит «Мьюзика тауэрс», ее высокое здание за Центральным парком сверкало в солнечных лучах.

Оно выглядит очень спокойным.

Но уже недолго.

— Да.

Топаз улыбнулась, с интересом вслушиваясь в грубоватый голос начальника Ровены. Старый брюзжащий интеллигент.

— Мистер Оберман, это Топаз Росси из «Америкэн мэгэзинз».

— Я знаю, кто вы такая, — холодно ответил Оберман. — И я надеюсь, у вас действительно есть причина беспокоить меня своим звонком.

Она улыбнулась.

— Да, сэр. Думаю, именно так. Мы планируем дать статью в очередном номере «Вестсайда», большую статью о Джейке Уильямсе, употребляющем героин и кокаин.

Пауза.

— Я отказываюсь комментировать.

— Понимаю, мистер Оберман. Я просто звоню, чтобы узнать, какова официальная политика «Мьюзика энтертейнмент» по отношению к нелегальному употреблению наркотиков.

— Само собой разумеется, мы не позволяем и не прощаем, — резко оборвал Оберман.

— Значит, если сотрудник вашей компании подталкивает музыканта принимать наркотики, это основание для его немедленного увольнения?

— Да, но никто из сотрудников никогда не позволит себе ничего подобного! — рявкнул Оберман. — Это все, мисс Росси, я занят.

— Спасибо, мистер Оберман. — Вы были мне очень полезны, — слащаво сказала Топаз. И, улыбаясь, повесила трубку.

Барбара прошла последние сто ярдов вдоль пасо Вирхен-дель-Пуэрто, где таксист вынужден был высадить ее, дальше стояли полицейские кордоны. Она направилась к стадиону Винсенте Кальдерон, огромной массой вздыбившемуся в сгущающихся сумерках. Со всех сторон стадион подсвечивали прожекторы. Из динамиков рвалась музыка, сотрясавшая землю, — тысячи поклонников окружили стадион, запрудили улицы, толпились у входа, сидели на ступеньках, пили пиво, ели хот-доги и курили сигареты с травкой. Вокруг спекулянтов билетами — толчея, орали по-испански и еще черт знает на каких языках. У Барбары на шее висел пропуск, позволявший проходить везде. Она повесила его на черный шнурок, чтобы не выделялся, и засунула под рубашку. Маленький квадрат пластика уложила между грудями, прикрепив шнурок к лифчику, потому что, если носить пропуск как положено, кто-нибудь из этих мальцов сорвет и был таков. Ей тогда уже не добраться до сцены. Она не говорит по-испански и вряд ли пробьется через охрану.

Барбара с трудом шла сквозь толпу, вдоль стадиона, скорее всего сцена там, где скопление больших грузовиков, от которых тянутся толстые провода через задний вход к арене. Барбара, выбравшись из людского водоворота, поспешила вытащить пропуск из заветного места и предъявить его первому ряду охраны.

Парни в форме посмотрели на пластик, и сотни мускулов, преграждавших путь, расслабились. Толпа, напиравшая на полицейских, смотрела на нее с благоговением и что-то орала по-испански. Широкими шагами Барбара Линкольн направилась в туннель, который вел к сцене, пытаясь отыскать указатели — как пройти в костюмерную или в производственный отдел. Вокруг суетились рабочие с подставками для гитар, с дополнительными палочками для ударника, заканчивались последние приготовления на сцене для «Атомик», уносили оборудование группы музыкальной поддержки. И она подумала: а как эти ребята пробрались через толпу. Ей хотелось встретиться и с ними, но она решила — лучше держаться незаметно до начала шоу. Если ее увидят — скажут Маклеоду или Джейку, а она не хотела, чтобы гитариста спрятали, пусть никто не знает о ее появлении.

Барбара Линкольн завернула за угол и оказалась в столовой. Длинные столы возвышались в тылу амфитеатра, буфет с горячей и холодной едой, огромные электрические баки с чаем и кофе, морозильные камеры с кокой, пивом и минералкой. Вся гастрольная группа ела, весело болтая с девушками из столовой. Барбара вошла.

Возле главного стола она обратилась к самому крупному парню:

— Здесь Уилл Маклеод?

— Нет, дорогуша, в столовой его нет, — ответил он, не узнав ее. — Можешь поискать в производственном отделе, это сто ярдов вперед, потом направо и под лестницу. Если и там нет, поищи в костюмерных, они прямо над отделом, только поднимись на одни пролет лестницы. Сможешь найти, да?

— Конечно, — бросила Барбара. — Да, и еще… А Джейк Уильямс? Где он может быть?

— Не трать время, — дружески проворчал парень. — Он здесь, но с ним каши не сваришь. Он уже встретился с продавцом наркотиков. Понимаешь, что я имею в виду? Ну так вот, Уилл Маклеод им и занимается.

— А вы разве не против? — спросила сдержанно Барбара.

Тот пожал плечами.

— Уилл старается держать его подальше от нас, — ответил он. — Да, конечно, он бывает совсем плох из-за этого зелья.

— Ну и в конце концов это не наше дело, — поддержал его сосед.

— Вообще-то он очень хороший парень, — продолжал сердито первый. — Но он умирает. Пусть примут меры, если могут.

— Спасибо. Я учту, — сказала Барбара, уходя.

Небо потемнело, и она с трудом рассмотрела подмостки. Никогда раньше она не была здесь. Но большинство стадионов похожи друг на друга. Много бетона, неистребимый запах бензина, снующие люди, рабочие с огромными тяжелыми сумками, такими неподъемными, что без тележек не обойтись.

Вообще подготовка рабочими предстоящего шоу — это зрелище. Они вроде колонии крепких крупных муравьев — могут воздвигнуть огромную сцену за полдня и разобрать за два часа. И лучше не попадаться на пути, когда волокут тяжелое оборудование. Барбара испытала на себе — попалась и запуталась. В конце концов она отыскала производственный отдел. Слева от него светилась многоцветная реклама. Когда она подошла к двери, музыка, гремевшая из динамиков, смолкла.