Сойер - Джессика Питерсон
— Потише, — шикнула на него Салли. — Здесь дети.
— Я имел в виду «попа», — поправляется он.
— Нет, дядя Уай, правильнее говорить «попка», — говорит Джуни.
— Или «задик», — добавляет Элла.
— Боже, какие вы славные, — улыбается Пэтси.
Я прижимаюсь губами к уху Сойера и шепчу:
— Счастлив?
Он поворачивает голову, встречаясь со мной взглядом.
— Очень.
Мы налегли на ростбиф, который приготовил Уайатт, и на пюре из батата от Пэтси. Девочки были в полном восторге от кексов, которые Молли привезла из «Кофейной Ковбойши» в центре города, а к ним мы подали домашнее мороженое с ванильными зёрнами, которое специально к случаю приготовил Джон Би.
Творился настоящий хаос. Кто-то ел на кухонной стойке, кто-то устроился на диване, кто-то примостился у камина.
Но это было невероятно весело. Сойер не переставал улыбаться. Девочки были на седьмом небе от счастья, получая столько внимания от всех взрослых.
Потом все дружно взялись за уборку. Пэтси напомнила, что в морозилке есть запеканка «Кинг Ранч», а в холодильнике — жареная курица. Уайатт и Сэлли заранее закупили всё необходимое — молоко, фрукты, йогурты и смузи-пакеты для детей.
К тому моменту, как мы с Сойером остались вдвоём на диване, моё сердце было готово лопнуть от счастья. Он снова расплакался, когда я сказала ему, что Джуни и я останемся здесь, пока он полностью не поправится. Джуни и Элла были на седьмом небе, когда я укладывала их вместе в комнате Эллы. До сих пор слышу их тихий смех.
— Они такие чертовски милые, — Сойер кладёт руку мне на бедро.
Я тянусь к его волосам, запуская в них пальцы.
— Ты тоже чертовски милый. Как ты себя чувствуешь?
— Болит всё. Устал. — Он смотрит мне в глаза. В свете огня, который ранее разжёг Райдер, его взгляд полон нежности. — Но я счастлив. Я скучал по всем.
— И они скучали. Мы все скучали. Без тебя всё было не так. Я... — голос у меня срывается, — я так рада и так счастлива, что ты вернулся и что ты в порядке.
— Со мной всё будет хорошо, пока ты рядом.
Я ловлю его взгляд.
— Я останусь с тобой настолько долго, насколько ты сам захочешь.
Его глаза широко раскрываются.
— Это значит...
— Я хочу переехать к тебе. Да.
— Но ты ведь не хотела...
— Я хочу тебя. — Осторожно целую его в щёку. — И хочу, чтобы мы были вместе. Все вместе. Я подумала, мы могли бы поставить две кроватки в комнате Эллы, чтобы девочки устраивали ночёвки, а себе в спальню поставить большую кровать. Чтобы устраивать свои.
— Мне нравится этот план, — его голос становится хриплым.
У моих ног Мул начинает вилять хвостом. Моё сердце взрывается тысячей бабочек. Я это делаю — я доверяю Сойеру. Доверяю судьбе.
Я позволяю любви победить.
— Останься, красавица, — продолжает Сойер. — Не для того, чтобы я тебя привязал, а чтобы мы были свободными. Вместе. Мы и девочки. Будем делать, что захотим, быть кем захотим, пока мы вместе. Потому что именно это делает меня счастливым.
Я смеюсь сквозь слёзы, всё моё тело дрожит от переполняющих эмоций.
— И меня это делает самой счастливой.
— Навсегда?
— Навсегда. Но с одним условием.
Он вытирает мне слёзы.
— Говори.
— Нам нужно хотя бы раз в год устраивать безумный секс в безумных отелях.
Сойер смеётся.
— Я возьму шампанское.
— А я захвачу пятновыводитель.
Он всё ещё смеётся, когда тянется ко мне за поцелуем.
— Договорились.
Эпилог
Сойер
Секс в душе и сюрпризы
Глубоко вздохнув, я встряхиваю плечами. Наклоняю голову то в одну сторону, то в другую, а диванные подушки жалобно скрипят, пока я ерзаю, пытаясь устроиться поудобнее.
Ава смеётся, когда мой затёкший шейный сустав хрустит.
— Ты ведь знаешь, что заплести волосы трёхлетке гораздо проще, чем, скажем, пасти скот, да? — спрашивает она.
— Да, папочка, — поднимает на меня взгляд Элла. Она сидит на полу между моими коленями, её красивые голубые глаза кажутся почти прозрачными в утреннем свете, льющемся через окна гостиной. — Это не так уж сложно. Правда, Ава?
— Правда, — улыбается Ава, наклоняясь и сжимая её плечико. — Мы сделаем из твоего папы мастера по французским косичкам.
— А ты можешь заплести мне две косички? — Элла бросает взгляд на Джуни, которая сидит между коленями Авы. Ава терпеливо расчёсывает длинные светлые волосы девочки. — Я хочу, чтобы было, как у Джуни вчера.
Я тихо усмехаюсь, чувствуя, как ладони покрываются липким потом. Мул, лежащий у окна, смотрит на меня с сочувствием.
— Сначала одну косичку, Элли Белли Бу.
— Я помогу ему сделать две, — Ава наклоняется и заговорщически шепчет Элле. — Обещаю, будет точно так же, как у Джуни.
Понедельник. Восемь пятнадцать утра.
Ещё несколько месяцев назад я бы тяготился этим временем суток — когда после выходных приходилось снимать с себя остатки усталости и выдерживать испытание под названием «собери трёхлетку в школу». Долгая неделя позади, и ещё одна такая же впереди.
А теперь?
Я сижу с идиотской улыбкой на лице, расчёсывая волосы своей дочки. Она вскрикивает, и Ава тут же откладывает свою расчёску, хватает флакон с распутывающим спреем и обильно сбрызгивает Элле волосы.
— Так будет легче, — объясняет Ава. — Волосы меньше путаются и не так больно.
Элла сияет.
— Спасибо, Ава!
— Всегда пожалуйста, милая.
Я прожил достаточно, чтобы понять: сейчас моя жизнь — настоящая мечта. Элла расцвела. Учителя говорят, что она стала гораздо увереннее, особенно с тех пор как оказалась в одном классе со своей лучшей подружкой Джуни. Ава сразу нашла с ней общий язык — они смеются и шепчутся, как лучшие подруги.
Джуни стала для меня второй дочерью, о которой я всегда мечтал. Она совсем не похожа на Эллу: открытая, бесстрашная, готовая дружить со всем миром. Но я люблю её за это так же сильно, как за то, что их с Эллой объединяет. Они радуются мелочам. Их легко рассмешить. Обе обожают поделки не меньше, чем я люблю сидеть с ними за кухонным столом, пока в духовке запекается ужин, раскрашивая картинки или вырезая фигурки из цветной бумаги — обязательно розовой или фиолетовой, разумеется.
А больше всего радует то, что Джуни и Элла обожают проводить время вместе. Они играют так дружно, словно всегда были неразлучными. Не поймите меня неправильно — бывают моменты, когда делиться игрушками для них настоящее испытание, но в то же время они могут часами играть, ни разу не позвав ни
