Причина бессонных ночей - Даша Коэн

кабины, а после двигаться дальше. До двери под номером семьдесят семь.

И только там, в одном шаге от рая, перевела дыхание. Стряхнула с себя напряжение. А затем подняла руку и все же нажала на дверной звонок.

Едва ли не шарахнулась прочь, когда услышала внутри квартиры мелодичную трель.

А после почти бахнулась в глубокий обморок, когда спустя всего лишь пару секунд замки провернулись.

И дверь открылась.

Тим. Любимый...

Меня в моменте снесло ураганом. Закрутило в огненном вихре, подкинуло к небесам. Не было больше опоры под ногами. Ориентиры сбились. Время остановилось. И только сердце, обдолбанное этим прекрасным моментом, радостно тарахтело за ребрами, умоляя не останавливаться.

Оно орало мне неистово:

«Переступи порог, Яна!».

И я сделала, как оно просило. Ни жива ни мертва от дикого накала внутри меня, я перла к цели, несмотря ни на что. Сдохну, а все равно у судьбы свое заберу.

Иначе мне уже никак...

И дороги назад нет.

Дверь за моей спиной закрылась с тихим щелчком, а между нами разлилась тишина. И только воздух потрескивал от напряжения. Грозой запахло. И первая молния шарахнула в меня с такой мощью, что я едва ли обессиленно не рухнула на пол, чувствуя, как разливается по венам пьяное электричество.

Вот так. А мы ведь только глазами встретились. Врезались в друг друга жадно. Я у двери. А он напротив меня скалой навис.

Такой чужой. Такой родной.

Такой мой!

Боже...

Весь словно из стали отлитый. Черты лица заостренные, хищные. А в глазах буря. Никогда его таким не видела прежде. И не объяснить, что именно он мне транслировал. Там, в его взгляде, было все: боль, страх, надежда.

Мое отражение!

— Пришла, значит? — выдохнул Тимофей тихо. Почти шепотом. Хрипло. Со стоном, будто бы сам себе не верил, что видит меня здесь. Снова.

Я и сама не верила. Обещала же, что ни за что и никогда. Но с чувствами не спорят. Вот и я им проиграла.

— Пришла, — с трудом вытолкнула я из себя это слово, размазанная чувствами. Тело не слушалось. Оно бунтовало!

Ему не нужны были разговоры. Только любовь!

И мне кажется, что я увидела ее. Она пронизывала Тимофея насквозь. Срывалась с губ, которые он заторможенно облизывал, когда его глаза суматошно и голодно шарили по моему телу и словно языки пламени обжигали. Она фонила от всей его мощной и высокой фигуры. Искрила на кончиках пальцев, которые все-таки не удержались и потянулись ко мне.

Сорвали сумку с плеча, и она с глухим стуком упала на пол, вырывая меня из чувственного транса.

— Тим...

— М-м? — а меж тем его рука уже кралась выше, медленно, но неотвратимо расстегивала молнию на моей куртке. Влупила током, когда Тим подцепил край моей футболки, обжигая кожу живота и посылая одним только этим прикосновением по телу ворох восхитительных мурашек.

— Это правда, что сказал Захар? — сипло и несмело прошептала я, с замиранием сердца ожидая его ответа.

— Да, — все же выдохнул он, ведя ладонью все выше и выше, оголяя меня все больше, пока его пальцы не опалили мою грудь через тонкое кружево лифа.

Всего лишь одно невесомое прикосновение, а меня повело!

Веки тут же схлопнулись, потому что это было слишком остро. На грани! И первый неловкий стон рвался из моего рта, но я все же каким-то чудом, но смогла его заглушить. Чуть дернула головой, возвращая себе ясность ума, пока Тим уже теснил меня к двери.

Распинал там собой. Дурманил голову своим ароматом. Жаром мужского, накачанного нетерпением тела. И буквально вибрировал, касаясь меня повсюду. Вот его пальцы запутались в волосках на моем затылке. Так нежно и трепетно.

Так по-настоящему.

А затем жестче, наматывая хвост на кулак и заставляя меня поднять к нему голову и окунуться в темному его взгляда. Бешеного. Жгучего. Дурманящего.

Но я еще могла шевелить губами. Вяло, но что-то получилось. Хотя я уже, и сама смысла произносимого не понимала. Я вся растворилась в этом парне. В его энергетике дикой.

В нем!

— А Стас?

— Да, — сократил Тим расстояние между нами до минимума, обжигая своим дыханием. А затем едва ли не убил, когда прикусил мою нижнюю губу и чуть потянул ее на себя. Отпустил. Облизнул. Зарычал тихо, отчего у меня вся кровь мгновенно превратилась в лаву и хлынула вниз живота, скручивая его раскаленными прутьями.

— А то, что ты мне...?

— Правда, — оборвал он меня на полуслове, принимаясь водить своими горячими губами по моему рту, одним махом швыряя меня одновременно в томительно прекрасное облегчение и сумасшествие от острой потребности быть рядом с ним.

Максимально близко!

— Тим..., — проскулила я, кажется, уже не справляясь с той лавиной чувственности, что накрывала меня с головой.

— Хватит, Яна. Просто хватит, ладно? — прихватывая меня за шею нежно, но крепко, потянул он меня на себя, заставляя приподняться на носочки.

И смотреть!

Смотреть на него. Дышать одним воздухом на двоих. Гореть! И видеть, как его, точно так же, как и меня, перекручивает в этих жерновах бушующей и неподконтрольной нам страсти.

И я смотрела...

И видела...

Его красные, уставшие от этой борьбы глаза сказали мне все!

А дальше не осталось больше сил на то, чтобы сопротивляться этому крышесносному напряжению. Тим сорвался. И я вместе с ним. С шипением он сократил последнее ничтожное расстояние между нами и столкнул нас ртами, ошпарил языком и начали ритмично, сразу жадно и по-взрослому накачивать меня сладким ядом похоти.

Стон оглушил. Мой? Его? Не разобрать.

Мне осталось только тонуть в этом поцелуе. Вот так — стоя на носочках перед ним, полностью покорной, когда одна его рука жестко удерживает меня за хвост, а вторая за шею.

И уже не вырваться. Не спастись. Да и не надо!

Языки переплелись, наполняя наши тела кайфом. Запредельным. Почти невыносимым. Когда уже не можешь остановиться, и слезы наворачиваются на глаза, стоит только его рукам вытряхнуть меня из куртки.

Так быстро.

А потом и из футболки. И сразу чашки бюстгальтера вниз, а меня под задницу и вверх, протаскивая через все его возбужденное тело. Показывая мне, что все — мы дошли до точки кипения. И снова разряд шарахнул по мозгам. И новый стон сорвался с губ. Потому что рот Тима жадно накрыл возбужденную бусинку соска.

— Тим... Тим, подожди..., — в отчаянии цеплялась я за жалкие остатки здравого смысла. Ведь нам нужно было поговорить. Все обсудить. Признаться во всем. Понять, кто мы теперь друг для друга.

Я хотела быть