Реши это - Мэри Калмз

****

Он не сел на табурет на сцене, и я кашлянул, чтобы не улыбнуться, когда он уставился на меня. Я оставил его, чтобы вернуться в дом, потому что оставил телефон в комнате, но когда я подошел к крыльцу, Гвен стояла там с таким видом, будто ее только что кто-то ударил.

– Гвен?

Она смотрела мимо своих ворот на двухполосную дорогу и видела там машину, стоявшую на холостом ходу между рядами припаркованных по обе стороны от нее машин.

Я подождал, и машина тронулась, оставив двух женщин пробираться между двумя машинами к воротам.

– Ах, – сказал я, потому что не был дураком. Сестры Ника наконец-то приехали.

– Они обе выглядят... – Гвен поперхнулась и на мгновение повернулась, чтобы посмотреть на меня, а потом обратно. – Они похожи на свою...

– Ни одна из них - не она, – успокоил я Гвен, поднимаясь по ступенькам и беря ее за руку. – Эти женщины не ваши сестры, как бы сильно вы этого ни хотели, и если кто-то из них или они обе скажут вам что-то ужасное, я хочу, чтобы вы это помнили.

Она повернулась ко мне, и я увидел боль на ее лице.

– Я властный, потому что это моя работа, – сказал я ей. – Когда я был полицейским, все было еще хуже, так что вот откуда это, но на самом деле, - продолжил я, помрачнев, – вам нужно меня слушаться.

– Да, – согласилась она под вздох.

– Глубоко вдохните, – сказал я ей.

Она выполнила указание.

– И выдыхайте.

После выдоха ей стало немного лучше.

Они были слишком нарядно одеты для вечера домашних деликатесов, пения, визитов и разговоров до глубокой ночи. Одна из них была одета в черный топ с короткими рукавами и юбку с цветочным принтом в виде роз, а туфли на шпильках утопали в траве, когда она дошла до ворот. На ней были огромные солнцезащитные очки, усыпанные золотом и бриллиантами; ее прическа и макияж были безупречны. Другая женщина, которую она ждала, прежде чем открыть ворота, была одета в твидовый юбочный костюм от Шанель с воротником «Питер Пэн» и туфли на каблуках нюдового цвета. Ее волосы, в отличие от волос сестры, заплетенных во французскую косу, были уложены в короткий боб, который огибал ее лицо.

– Тетя Гвен, – поприветствовала ее первая женщина, осторожно ступая по мощеной дорожке к лестнице, на которой мы находились. – Нам нужно поговорить с Ником.

Она кивнула и повернулась ко мне.

– Ну, это Локрин, партнер Ника, так что, полагаю, вы захотите поговорить с ним, а не со мной.

Меня удивило, что она уже признала мое место в жизни Ника, но я оценил это, и она быстро улыбнулась, похлопала меня по руке, а затем скрылась в доме, чтобы начать координировать работу по доставке еды на многочисленные столы. Очевидно, Гвен не собиралась ждать, пока с ней плохо обойдутся. Она собиралась пресечь это в самом зародыше.

– Кто ты? – огрызнулась первая женщина.

– Я Локрин Барнс, – твердо ответила я ей, давая понять, что меня не впечатлило ее «кто ты?».

Она вздохнула.

– Я сестра Ника, Даниэль Бехтель, а это, – сказала она, повернувшись к более высокой женщине, – моя сестра, Бет Самсон.

– И ты - брокер по недвижимости?

Она нахмурилась, и ее голос был похож на удар хлыста.

– Да.

Я посмотрел на Бет.

– Значит, ты владелец PR-фирмы.

– Да, – ответила она, и хотя ее тон был холодным, в нем не было злости, как у ее сестры. – А ты кто?

– Я работаю с Ником, – ответил я им, потому что какое это имело значение? – И сейчас он играет для всех своих кузенов и тому подобное, так что это займет некоторое время.

– Мы можем подождать, – она отмахнулась, и меня явно отстранили. Когда мужчина позвал ее по имени от ворот, она повернулась и жестом пригласила его войти.

Он был выше меня, но не такой мускулистый. Он вошел во двор и остановился между двумя женщинами.

– Нам нужно поговорить с Ником о нашем отце, – сказала мне Бет. – Можно нам зайти в дом и подождать его?

– Я проверю, – сказал я, поднялся по последней ступеньке и вошел в дом.

Ефрем был там, стоял прямо перед дверью.

– Что вы думаете? – спросил я его. – Вы хотите видеть этих людей в своем доме?

– Ты понимаешь, что мы живем здесь, в этом доме, уже более тридцати лет, а эти девочки уже два десятилетия как достаточно взрослые, чтобы нас навещать.

– Я понимаю.

Он покачал головой.

– И девочки, и твой мальчик - единственное, что связывает мою Гвен с ее сестрой, но твой теперь, похоже, никогда не вернется, а эти женщины слишком хороши, чтобы вообще сюда приехать.

– Мы вернемся, – сказал я ему. – И вы можете приехать посмотреть наш дом в Санта-Барбаре в любое время, когда захотите. Как сказал Ник, дверь всегда открыта.

Он кивнул.

– Он так и сказал.

– Вам понравится. У дома большой двор.

Он повернулся и посмотрел на меня.

– Не такой большой, как ваш двор, – поддразнил я его. – Но и не крошечный.

Его улыбка была теплой.

– Ты хороший мальчик.

– Сэр, я старше вашего сына.

– Но не старше меня, – с ухмылкой сказал он, поставив меня в тупик. – Проводи их в дом, но усади в гостиной. Я не хочу видеть их ни за одним из своих столов, ни за тем, что на кухне, ни за обеденным.

– Да, сэр, – сказал я и, после того как он похлопал меня по плечу, подошел к двери и пригласил их войти.

Вокруг было брошено множество презрительных взглядов, и когда они сели - две женщины на диванчик, а мужчина в глубокое кресло, - ни один из них не выглядел довольным.

– Что-нибудь выпить? – спросил я их.

– Только воду, если она бутилированная, а не из-под крана, – Даниэль говорила за всех троих.

Я ушел и вернулся с холодными бутылками для группы.

– Спасибо, – любезно сказал мужчина, когда я повернулся к Даниэль и Бет.

– Вчера он играл до полуночи, – сообщил я им.