Фиона Уолкер - Среди самцов

— Ты это верно сказала — милые, — с чувством произнесла Джун, которая, стоя у дверей, посылала вслед своему Джею воздушные поцелуи. — Без них сразу стало как-то пусто и одиноко…

— Между прочим, у твоего Джея отличное тело, — сказала Сид Джун, толкнув локтем Одетту. — Верно, Одди?

— Правда? Я что-то не заметила. — Одетте не хотелось вдаваться в рассуждения о физических достоинствах сожителя ее подруги.

Когда она скрылась за дверью, Сид печально покачала головой и произнесла:

— Если не ошибаюсь, Одетта переживает сейчас трудные времена…

— Еще бы! — согласилась с ней Джун. — Банкротство — это не шутки.

— Да я не о том. Я о мужчинах. — Сид посмотрела на Джун в упор. — Похоже, она просто-напросто их боится. Бросается от них прочь, как раненый зверь, и наверняка в глубине души всех их презирает. Верно я говорю?

— Ну, «презирает» — это слишком сильно сказано… — задумчиво протянула Джун. Она знала, конечно, про неудавшийся роман Одетты с Калумом, но ей казалось, что ее подруга уже сумела пережить самое худшее. — Все-таки Одетта старается относиться к мужчинам непредвзято, то есть по справедливости.

— Я тоже так думаю, — рассмеялась Сид. — Она не похожа на женщину, которая стрижет всех под одну гребенку. — Подмигнув Джун, она добавила: — И у меня в этой связи возник некий планчик… Надеюсь, ты поможешь мне придать ему необходимую стройность и законченность?

32

На следующий день «девочки» проснулись очень поздно, и самочувствие их оставляло желать лучшего. Единственным исключением из правила была Эльза, которая тоже чувствовала себя не лучшим образом, но по другой причине. Всю ночь у нее в животе, не давая ей спать, толкался ребенок. Зато голова у нее — не в пример подругам — была на удивление ясной, поскольку вечером она практически ничего не пила.

Она разливала чай и раздавала страдающим от похмелья аспирин, виски с содовой и бутылочки с холодным пивом — короче, взяла на себя роль сестры милосердия. Есть никто не хотел — из опасений приступов тошноты «девочки» ограничились напитками.

— Бегать сегодня будешь? — спросила Джун у Одетты, которая в прежние времена при любых обстоятельствах пробегала по утрам несколько миль.

— Я забросила это дело, — пробормотала Одетта.

Джун, как это ни странно, посчитала, что это хороший признак. По мнению Джун, Одетта слишком изнуряла себя бесконечными занятиями гимнастикой, ежедневными пробежками и строжайшей диетой — вот и довела себя до нервного срыва.

Одетта придерживалась противоположного мнения и считала, что только упражнения и строжайшая диета помогали ей поддерживать тот бешеный ритм жизни, который она для себя установила, но говорить об этом Джун она не стала. В этом смысле они никогда друг друга не понимали.

Когда около полудня женщины снова собрались за большим столом, Одетта вынула из сумочки серебристый мобильник и протянула его Лидии.

— Мы брали его с собой, когда ездили тебя искать, — объяснила она. — Чтобы поддерживать связь с фермой.

— Не больно-то он вам помог, — сказала, поджав губы, Лидия. — Да и сыщики из вас, признаться, никакие. Если бы я не наткнулась случайно у клуба на Йена и его приятелей, до сих пор бы бродила по Брайтону.

— Мы же хотели как лучше, — виновато сказала Эльза.

Лидия между тем осмотрела свой телефон и пришла к выводу, что батарейки у него сели.

— Вот дьявольщина! — выругалась она, швыряя бесполезный телефон на стол. — А мне как раз должны звонить.

Одетта, прищурившись, холодно на нее посмотрела, но ничего не сказала.

Джун, однако, подобной тактичности не продемонстрировала.

— Было тебе одно сообщение, было, — сказала она. — И мы его прослушали: думали, может, что важное? Но это звонил Калум.

— Правда? — Глаза Лидии расширились от удивления. — И что же он сказал?

— Сказал, что Финли скоро обо всем пронюхает, — ледяным тоном произнесла Одетта. Бесстыдство этой молодой женщины ее поражало. — А еще он сказал, что ехать к нему на квартиру по этой самой причине никак нельзя.

Брови у Лидии выгнулись, как два вопросительных знака.

— Как-то все это странно. Вы уверены, что он сказал именно это?

— Короче, Калум был полон секретов и недомолвок, — решила не тянуть резину Джун. — У тебя что — должно было состояться с ним тайное свидание?

— Вы что — с ума сошли? — Тут Лидия неожиданно расхохоталась. — Просто Калум хотел поговорить со мной относительно предстоящих свадебных торжеств.

Одетта готова была покаясться, что разговор у них должен был состояться на другую тему. В следующую минуту, правда, Лидия сделала заявление, которое поколебало ее уверенность.

— Калум сказал, что, возможно, согласится предоставить в наше распоряжение свое поместье Фермонсо-холл, — проговорила она, вся лучась от радости. — Это такое щедрое предложение. Я на седьмом небе от счастья. Фин, естественно, ничего пока об этом не знает. Да и зачем ему говорить? Вдруг Калум передумает. У него семь пятниц на неделе…

Одетта стала смотреть в окно, чтобы никто не видел выступивших у нее на глазах слез радости. Слава богу, у Калума и Лидии пока что ничего нет!

— Но мне казалось, вы уже договорились с музеем «Уильям энд Мэри» о проведении свадебных торжеств, — заметила Элли.

— Это так, но у меня в последнее время желание справлять свадьбу среди древних реликвий что-то пропало, — сморщила носик Лидия. — И что может быть шикарней свадьбы в загородном поместье?

— Неужели Фермонсо-холл отремонтируют уже ко дню вашей свадьбы? — удивилась Джун. — Я слышала, он в ужасном состоянии.

— Я лично его не видела, — пожала плечами Лидия, — но говорят, это совершенно грандиозное здание, и вовсе не такое запушенное, как тебе кажется.

Одетта подумала, что ей тоже очень хочется увидеть Фермонсо-холл. С тех пор, как она впервые услышала о проекте Калума, она себе места не находила от любопытства.

— А почему бы нам не отправиться туда прямо сегодня? — спросила она, взглянув на Эльзу. — Ты вроде говорила, что он неподалеку. Заодно и прогуляемся.

— Не думаю, что это удачная мысль… — протянула Эльза. — Говорят, новые владельцы весьма ревниво оберегают свои владения и никого туда не пускают.

— Нет уж, мы обязательно туда пойдем! — Лидия была в восторге от этой затеи. — Ведь новый владелец поместья — Калум. Вы что, забыли? А ведь он практически уже мой родственник.

«И практически твой любовник», — захотелось добавить Одетте. Неожиданно она поняла, что эта мысль начинает ей даже нравиться — в определенном, извращенном смысле, конечно. Поскольку в последнее время положительными эмоциями жизнь ее не баловала, она стала находить радость даже в собственных страданиях.