Джуди Кэролайн - Мэгги и Джастина

Но я думаю, что он так не скажет.

Поцелуй от меня Дженни. Я обязательно напишу и ей, только попозже. А сейчас прощаюсь, потому что слуга, который присматривает за мной на вилле Баньярелло, старик по имени Антонио, принес ужин».

38

«Добрый день, Джастина. Я была очень удивлена, узнав о том, что ты оставила театр и уехала из Лондона, — писала Мэгги. — Но потом, подумав, решила, что, наверное, так лучше. Главное, чтобы ты делала то, что тебе нравится. Я думаю, что ты поступаешь правильно.

У меня тоже есть кое-какие новости для тебя. И я надеюсь, что ты не будешь осуждать меня за то, что я сделала.

Нет-нет. С нашей семьей все в порядке. Дженни здорова. Фиона чувствует себя как обычно, братья занимаются Дрохедой, а вот я завтра уезжаю отсюда в Канберру вместе с Дженни.

Может быть, тебе сейчас покажется смешным то, что ты прочтешь, но это правда.

Я выхожу замуж за генерал-губернатора Австралии. Его зовут Джозеф Уилкинсон. Правда, ни братья, ни мама еще не знают, что он занимает такую высокую должность. Я просто сказала им, что он важный государственный чиновник.

Наша встреча произошла случайно в Джиленбоуне, куда он заехал на пути в Броукен-Хилл.

Джозеф раньше уже был женат, но его жена Патриция умерла четыре года назад. Она похоронена там же, в Броукен-Хилле. Каждый год он ездит на кладбище, чтобы положить цветы на ее могилу.

Джиленбоун уже понемножку разросся и превратился из захолустной деревни во вполне приличный, пусть и маленький, городок. Мы познакомились в новом супермаркете, куда Джозеф зашел, чтобы купить искусственные цветы на могилу. Потом мы встретились еще раз, и он предложил мне выйти за него замуж.

По происхождению он англичанин, но уже давно живет в Австралии и считает себя настоящим коренным австралийцем.

Не знаю, возможно ли это в моем возрасте, но я, кажется, влюбилась.

И мама, и братья согласились с моим решением покинуть Дрохеду. Слишком многое для меня здесь связано с Дэном и Ральфом, а в последнее время и с Диком. Наверное, так всем будет легче. Джозеф приезжает через несколько дней, и без лишнего шума мы зарегистрируем наш брак в джиленбоунской церкви.

Он не хочет устраивать никаких пышных церемоний, и я согласна с ним в этом.

Потом мы уедем в Канберру, где у него дом. Теперь мы с Дженни будем жить там. В следующем письме я сообщу тебе свой новый адрес. Пока я его и сама не знаю.

Джастина, дорогая, у меня к тебе будет очень большая просьба. Напиши в Дрохеду бабушке и моим братьям. Они очень переживают за тебя, и твои письма будут для них настоящим подарком. Сама понимаешь, жизнь в Дрохеде однообразна и совсем не похожа на ту, которой живешь ты. Теперь вот и мы с Дженни уезжаем отсюда. Конечно, мне очень жаль оставлять здесь Фиону, но она, разумеется, никуда не поедет. Она прожила почти всю свою жизнь в Дрохеде и хочет умереть здесь. Я обязательно буду навещать ее. Мы будем приезжать вместе с Джозефом, он прекрасный человек и хорошо понимает меня.

У нас уже наступила зима. В этом году она довольно холодная и ветреная. Ночью бывают заморозки.

Ну вот, пожалуй, и все новости. Пока можешь мне не писать, потому что к тому времени, как придут твои письма, меня уже не будет в Дрохеде. Я напишу тебе в Геную, на виллу Баньярелло, как только узнаю свой новый адрес. Надеюсь, что мы с тобой в скором времени увидимся, если, конечно, твои путешествия не затянутся надолго. Впрочем, в этом нет ничего плохого. Если тебе интересно и если ты чувствуешь в себе силы описать это для книги, то, не раздумывая, занимайся этим.

Желаю тебе всяческих успехов».

39

«Невероятно обрадовало меня то, что ты сообщила мне в последнем письме, мама. Я даже не предполагала, что в наше время такое еще возможно.

Неужели нашелся рыцарь, который, не обращая внимания на опыт и оставшиеся за спиной годы, решил связать с тобой свою судьбу?

Я очень хочу, чтобы ты была счастлива хотя бы сейчас, после всего, что тебе пришлось пережить. Думаю, что и Дэн одобрил бы этот брак. Ведь он всегда желал тебе счастья.

К тому же генерал-губернатор — это же ого-го какой человек!

Одно я могу тебе сказать точно: скучно с ним не будет. Ему не положено скучать по должности. Вы наверняка тоже начнете путешествовать. Неважно, что это будет связано с его делами, главное, что ты теперь не обречена сидеть в четырех стенах.

Ты мне не написала, как он выглядит. Но я себе представляю, что это парень хоть куда. Все-таки интересно, почему же он выбрал именно тебя?

В общем, как бы там ни было — ты поступаешь правильно.

Как удивительно, мы с тобой, казалось бы, такие разные люди. Но и тебе, и мне всю жизнь хочется одного — любви. Эх, если бы твой прежний возлюбленный не был слугой Божьим!.. Ну да ладно, что это я…

Между прочим, я тут тоже вожу дружбу с одним парнем, который служит в церкви. Правда, он не священник. Ах, да! Я же писала тебе о нем. Его зовут Луиджи.

Нет, ты, конечно, не подумай ничего дурного. Я не собираюсь его соблазнять. Хотя порой, признаться честно, меня так и подмывает сделать что-нибудь эдакое.

Уж не знаю, что чувствует он, но, по-моему, ему тоже не хочется провести всю свою жизнь в сутане.

Знаешь, Бог играет с нами какую-то непонятную игру. Он отнимает у нас мужчин. Представляешь себе, если бы Ральф не пошел в священники? Вы бы сейчас жили с ним в Дрохеде, растили овец и радовались жизни.

А Дэн? Как было бы неплохо, если бы он стал адвокатом или врачом… Жил бы себе тихонечко в Джиленбоуне, нет, конечно, не в Джиленбоуне. В Сиднее или Мельбурне… Женился бы, завел кучу детей и стал бы образцовым папашей.

Да, Дэн, Дэн… Мне жутко не хватает его. Когда он был жив, я могла спросить у него совета. Между прочим, это именно он посоветовал уехать в Лондон и продолжить там театральную карьеру. Сама бы я до такого никогда не додумалась. А может быть, так было бы и лучше… Может быть, тогда бы мне не пришлось испытать тех разочарований, которыми я жила последние несколько месяцев.

Но все это, конечно, из области фантазий.

Если бы… Если бы мы не родились на свет, то мы не знали бы мук и душевных сомнений. Было бы еще проще. А если уж мы появились, то хочешь не хочешь — придется жить. У одних это получается лучше, у других хуже, некоторым, по-моему, вообще лучше сразу умереть, но они живут и живут… О чем это я?..

Ладно, мама, извини. Меня, как всегда, заносит. Иногда я и сама не знаю, что со мной происходит. Я твердо уверена только в одном — мне отчаянно хочется любви. Мои чувства по отношению к Лиону остаются нереализованными. Я словно сосуд, который хранит все в себе и так и умирает, не растратив все, что в нем было. Какое-то неуклюжее сравнение получилось… Но я, пока писала это письмо, совсем расстроилась.