Джастин Валенти - Две пары

– Эбби, дорогая моя, мне бы хотелось сказать тебе что-нибудь утешительное, но я не могу. У меня ничего похожего и в мыслях не было. Я очень хорошо к тебе отношусь, но только как к другу.

– Откуда ты это знаешь? Ты ведь ни разу не целовал меня.

– Тот поцелуй, о котором ты говоришь, – это результат того, что уже произошло в твоем сердце, а не начальная точка. – Доминик старался говорить серьезно.

– Давай поспорим, что это не так. Множество романов начинается именно с поцелуя, не говоря уже о постели. Взять хотя бы Джоанну и Люда. Это был настоящий взрыв чувств!

Доминик опустил глаза и уставился на бокал вина.

– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, Доминик.

Он взглянул на нее, и его проницательные серые глаза попытались определить, как далеко готова зайти Эбби в своем желании.

– Сейчас, во всяком случае, ни у меня, ни у тебя никого нет. Впереди уик-энд, мы могли бы провести его вдвоем, и если…

– На эти выходные я останусь в городе. Сестра с мужем приезжают из Англии. Ты помнишь Пэм и Сирила? Буду рад, если ты пообедаешь завтра с нами.

В ее озорных карих глазах вспыхнули искорки, а губы сложились в радостную улыбку.

– Потрясающая идея. Это будет просто здорово! Слушай, а ты действительно этого хочешь? Я имею в виду, что не собираюсь навязываться тебе.

– Мы прекрасно проведем время, – ответил он.

В то же время Доминик сознавал, что могут возникнуть осложнения. Памела и Сирил наверняка решат, что он рехнулся, если завел роман с кузиной Алексис столько лет спустя.

– Понимаю, что я не в твоем вкусе. Тебе нравятся красивые блондинки.

– Почему ты так решила? – удивился он. – Алексис, если ты помнишь, шатенка. И хотя в красоте ей не откажешь, меня больше привлекало ее жизнелюбие.

– Но ведь уродина тебе вряд ли понравилась бы.

– Зачем брать крайности? Давай остановимся на том, что я ценю в женщинах привлекательность разного рода.

– Многие мужчины так говорят, но я им не верю. Такие женщины, как я – хрупкие маленькие брюнетки, – вышли из моды в пятидесятых годах. Теперь в чести высокие блондинки с плоской грудью и длинными ногами.

Доминик погрузился в задумчивость и налил себе еще вина. Он не привык пить во время ленча и теперь чувствовал себя немного не в своей тарелке, поэтому надеялся, что после полудня не будет никакой срочной работы.

– Я заметила, как ты только что проводил взглядом блондинку. Казалось, что ты готов проглотить ее целиком. И не вздумай отрицать.

– Хорошо, не буду, – смирился Доминик, который принял эту женщину за Джоанну.

– Ну вот. Я же говорила, что такой тип сейчас в моде.

– Для меня это не имеет значения, – устало вздохнул он. – Если бы это было так, я утешился бы ее сестрой.

Эти слова вырвались у него невольно, и Эбби тут же заинтересованно уставилась на него. Господи, пожалуй, он и вправду перебрал!

– Хочешь десерт? – поспешно поинтересовался Доминик, чтобы перевести разговор на другую тему.

– Чьей сестрой? – Эбби сосредоточенно нахмурилась. – Нет, спасибо, я не хочу десерт. Только кофе. – И вдруг ее осенило: – Джоанна! Господи, как же я сразу не догадалась! В Амстердаме вы с ней… ну конечно! Но разве ты не знаешь, что…

– Прошу тебя! Прошу, – потребовал Доминик. – Больше ни слова. Я настаиваю.

Он подозвал официанта. Эбби вертела в руке чайную ложечку и смотрела на Доминика из-под полуопущенных ресниц. Он густо покраснел. Эбби никогда прежде не видела, чтобы Доминик настолько терял над собой контроль.

– Надин, вероятно, совсем поправилась, – заметила Эбби, помешивая кофе. – Я слышала, что она поступила в театральную труппу.

– Да, я знаю, – ответил Доминик и поморщился, обжегшись кофе.

– Ты говорил с ней в последнее время? – не унималась Эбби.

– Да, два или три раза. Очень кратко.

Эбби вдруг поняла, что Доминик ничего не знает о том, что Джоанна рассталась с Людом. Стоит ли сказать ему об этом? Но ведь он сам только что запретил ей говорить на эту тему.

Она попыталась вспомнить, как Джоанна отзывалась о Доминике в Амстердаме. Точных ее слов она припомнить не смогла. Но Джоанна не проявила тогда большого интереса к Доминику. Интересно, изменится ли ситуация теперь?

– Чем дольше я смотрю на твои волосы, тем больше мне нравится такая прическа, – сказала Джоанна, с восхищением разглядывая новое изобретение Надин. – В стиле сороковых годов и вполне современно. С платьем яркой расцветки будет смотреться замечательно.

Надин была благодарна сестре за комплимент. Она налила Джоанне еще кофе. Сестры обедали дома у Надин.

– Мне надоело чувствовать себя твоей копией. Довольно того, что у меня внутри твоя почка. Я решила сменить гардероб и прическу, если не могу поменять внешность и обречена быть как две капли воды похожей на тебя.

– Может быть, я тоже захочу сделать такую прическу, – пошутила Джоанна.

– Давай, если думаешь, что это твой стиль.

– Я перестала понимать, какой стиль мой, а какой нет.

– Ты скучаешь без Люда, да? – виновато взглянула на нее Надин.

– Нет, не особенно. Мне грустно оттого, что нет рядом дорогого человека. Не обязательно Люда. Мне было хорошо с ним. Но Люд Хейли не тот мужчина, рядом с которым хочется спокойно жить и состариться. И…

– И Калифорния не то место, где хочется спокойно жить и состариться. Ты что-нибудь знаешь о нем?

– Нет. Я и не ждала, что он как-то проявится. Он позвонил мне из аэропорта, когда улетал, и сказал, что все равно не смирится с моим решением. Я думаю, он просто не мог пережить того, что его впервые в жизни отвергли.

– Да. Не сомневаюсь, что в Лос-Анджелесе он развернул бурную деятельность, в том числе и сексуальную. Он всегда был готов закрутить роман с любой молоденькой дурочкой, мечтающей стать звездой.

– Жестокие слова. Надеюсь, ты не думаешь так на самом деле.

– Они жестоки по отношению ко мне самой, – вздохнула Надин. – Я тебе удивляюсь. На твоем месте я была бы в ярости.

– Знаешь, я рассталась с Людом по-хорошему, у меня нет к нему злобы. Просто он не может дать мне того, что я хочу, а мне нужно очень многое. Он не скрывал своего истинного отношения ко мне, а я была ослеплена и не сумела его вовремя разглядеть.

– Со мной произошло то же самое.

– Главное, наш фильм выйдет на экраны уже в январе.

– Да, и все увидят, как паршиво я сыграла. Только теперь, в театре, я поняла, как мало умею на самом деле. Мне будет неприятно видеть себя на экране в роли Сюзанны.

– Тогда ты будешь смотреть на меня.

– На самом деле, если ты хочешь сделать доброе дело, то договорись со Сторманом, чтобы в титрах было твое имя. Я предпочла бы появиться на слуху у зрителя через год, когда кое-чему научусь и стану серьезной актрисой.