Линда Барлоу - Подарок на память

— Но это же нелепо!

— Слушай, я не лезу в твой бизнес, а ты, уж будь добра, не лезь в мой. Если кто-то в нашем деле связан с клиентом особыми чувствами, он не имеет права брать на себя ответственность за его жизнь. Я слишком уязвим. Я стал бояться ошибок Я не могу так продолжать.

Эйприл села на постели. На ней все еще было подаренное и надетое Робом прелестное ожерелье.

— Я так понимаю, что это отговорка.

— Что ты…

— Ты заговорил о беспомощности, почувствовал то, чего не хотел бы чувствовать. Старая уловка «привалил-отвалил». Мужчина начинает привыкать… он изображает привязанность, делает широкие жесты, женщина отвечает на его чувство, и вдруг для него это оказывается непосильным. Он позволил себе слишком много эмоций. А посему лучше «отвалить» на безопасную дистанцию. Так ведь получилось?

— Не знаю. — Блэкторн пожал плечами.

— Я думаю, что дело вовсе не в том, насколько надежную защиту ты можешь обеспечить мне. На самом деле речь о том, насколько надежную защиту ты сможешь обеспечить себе.

Роб пристально посмотрел на Эйприл:

— Может, ты и права. Но факт остается фактом — я чувствую, что не могу хорошо выполнять свою работу. Мы не нашли киллера и не остановили его. Самое главное — мы не выяснили, кто его нанял. К тому же теперь нам придется бороться с профессиональным убийцей особого рода. Для него неудача превратила этот заказ в дело личное. Теперь он может работать просто от себя.

— Ты хочешь сказать, что он будет охотиться за мной, даже если никто ему этого не прикажет?

— Боюсь, что так. Почему становятся профессиональными убийцами? Деньги хорошие, но профессия очень рискованная. Он нарушает древнейшие законы отношений между людьми. Это превращается в своего рода патологию. В нашем случае киллер подошел к самому ее краю. Роза была предупреждением. Хладнокровные профессиональные убийцы не посылают розы своим жертвам.

— Но мы не можем с уверенностью знать, кто прислал эту розу.

— Думаю, моя версия верна.

— Так ты говоришь, что, даже если мы найдем человека, нанявшего убийцу, и посадим его, или ее, за решетку, меня это не спасет?

— Да. Ты под постоянной угрозой, так же, полагаю, как и Кейт, которая тоже видела его лицо. Наша задача усложнилась. Хотя, с другой стороны, у нас появилось несколько новых ниточек. В конце концов мы его поймаем. Но на это надо будет положить все свое время и энергию, и я уверен, что лучше сработаю как следователь, а не как телохранитель. И в любом случае Джонас в последнее время занимался охраной больше меня. Я полностью ему доверяю, и ты тоже можешь ему верить.

— Мне это не нравится, Роб. Мне кажется, ты заблуждаешься.

— Верь мне, Эйприл. Пожалуйста.

— Я верю тебе, — сказала Эйприл, но глубоко в ее сердце шевельнулось сомнение — так ли это на самом деле? Верит ли она вообще кому-нибудь? Верила ли с самого дня смерти Рины?

Глава 32

Сердце Эйприл замерло, когда дверь кабинета неожиданно отворилась и в нее вошел мужчина.

Похоже, что нервы не так уж и окрепли, как она себе это представляла.

— Что с вами? — забеспокоился Кристиан де Севиньи. — Я не хотел вас напугать. Вы не слышали, как я стучал?

— О нет. — Она немного задремала, а Кристиан, видимо, стучал слишком уж деликатно. — Обычно секретарь звонит мне и предупреждает, если кто-нибудь пришел с визитом. Иметь секретаря — замечательная прерогатива. — Эйприл изобразила улыбку. — Признаюсь, мне это в новинку. Я сама исполняла эти обязанности у себя в магазине.

Кристиан взглянул на плоские золотые часы, красовавшиеся на его худом запястье.

— Половина первого. Она, вероятно, ушла на ленч.

Эйприл согласно кивнула. А где, интересно, тогда Карла?

Кристиан в конце концов был одним из подозреваемых.

Как раз в этот момент в дверь просунулась голова Карлы с проверкой. Эйприл кивнула ей, что пока все в порядке.

— Как там Кейт?

— Гораздо лучше. Собственно, она почти полностью вернулась в свое обычное состояние. — Кристиан покачал головой. — Теперь, когда все закончилось, Кейт невероятно гордится тем, что в нее стреляли, и живет только тем, что постоянно об этом рассказывает. Она без умолку болтает по телефону со своими друзьями, посвящая их в кровавые детали разыгравшейся драмы.

— Но все еще не кончено, — заметила Эйприл.

— Да, — согласился Кристиан. — Не кончено.

Прошла почти неделя, и ничего существенного за это время не произошло, если не считать странной метаморфозы, происшедшей с Изабель и Чарли — они готовы были, казалось, вцепиться друг другу в глотку. Ходили слухи, что их роман закончился, но точных подтверждений тому не было, а Эйприл не была настолько близка кому-нибудь из них, чтобы можно было спросить.

Ее собственный роман тоже, вероятно, потерпел фиаско. Блэкторн действительно «отвалил». Джонас охранял Эйприл по ночам, а днем этим занималась Карла. Роба Эйприл практически не видела.

Эйприл старалась не думать о том, как она скучает по Блэкторну. Как только она позволяла себе задуматься об этом, ею тут же овладевало знакомое тоскливое ощущение брошенности. Она вновь и вновь повторяла себе, что это глупая, иррациональная слабость. Роб — профессионал, и он лучше знает, как вести свое дело. Ведь он подарил ей ожерелье, а это что-то да значило. Мужчины всегда так поступают — мечутся взад и вперед, — и ей надо только ждать, он вернется и станет ей еще ближе прежнего.

К тому же, напоминала себе Эйприл, у нее есть сейчас проблемы и поважнее.

— Я хотел бы с вами поговорить об одном деле, — прервал ее мысли Кристиан. — Оно касается расследования.

— Любопытно. Говорите.

— Собственно, это касается Роба Блэкторна. — Кристиан смотрел прямо в глаза Эйприл. — После того как он пришел ко мне и предъявил массу совершенно диких обвинений, мы с отцом навели кое-какие справки о прошлом Блэкторна. И кое-что обнаружили. Пусть и немного, но довольно странного. Я полагаю, что вам тоже следует об этом знать, поскольку он и его люди присматривают за вами.

— И что же вы выяснили?

— Проще все вам показать.

Кристиан подал ей распечатанный конверт, в котором лежала ксерокопия газетной статьи.

— Не знаю, насколько хорошо вы знаете Блэкторна, — продолжал Кристиан, пока Эйприл доставала и разворачивала статью. Тон его голоса давал ясно понять, что он прекрасно осведомлен, насколько хорошо Эйприл знает Роба. — Но это, на мой взгляд, жизненно важная информация. В конце концов, мы с вами согласились, что мотивов для убийства может быть множество. И одним из самых древних является месть.