Барбара Брэдфорд - Голос сердца. Книга вторая

Оторвав взгляд от картины, Ник приподнял серебряный георгианский кофейник, но тут же поставил его на место. Одолеваемый волнением, с новой силой охватившим его, Ник вскочил и, подчиняясь минутному порыву, решил пойти прогуляться. «Долгая прогулка прочистит мне мозги, — убеждал он сам себя, — и потом, у меня сейчас не то настроение, чтобы работать». Торопливо спустившись в прихожую, Ник достал из стенного шкафа кашемировое пальто верблюжьего цвета и шарф, оделся и просунул голову в дверь кухни. Перл и мисс Джессика, очень милая шотландка, служившая у них няней, сидели там, обложившись поваренными книгами, и увлеченно обсуждали кулинарные рецепты. Ник сказал им, что уходит на часок прогуляться, и вышел из дома. Он свернул на Мэдисон-авеню, но, прошагав всего два квартала до отеля «Карлайл», уже сожалел о своем опрометчивом решении. На улице стало еще холоднее, поднялся порывистый ледяной ветер. Налетая на Ника, порывы ветра развевали его волосы, обжигали лицо и заставляли слезиться глаза. Нырнув под козырек отеля, он взглянул на часы, раздумывая, стоит ли ему забежать выпить в бар «Бимелманс» или зайти в кафе «Карлайл» послушать Бобби Смита. Но Бобби сейчас уже, наверное, добрался до середины своего выступления, а потом, Ник забыл повязать галстук. Остановив подвернувшееся такси, он сказал водителю адрес ресторана «Илейн» на Второй авеню и уселся, глубоко засунув руки в карманы, чтобы согреться.

Когда пятью минутами позже Ник толкнул дверь ресторана, он с удовлетворением заметил, что бар не забит, как обычно, посетителями под завязку, и, бросив пальто на вешалку, проскользнул к стойке. Он заказал коньяк «Реми Мартин» и закурил сигарету. Илейн сразу заметила его и, помахав издали рукой, подошла поприветствовать Ника с обычными для нее теплотой и дружелюбием. Он поболтал с нею несколько минут, пока Илейн не позвали разбираться с каким-то делом в ресторане. Мягкий коньяк, аромат которого был особенно хорош в сочетании с душистым дымом сигареты, сразу согрел его, и Ник обрадовался тому, что вышел из дома и зашел сюда. Постепенно напряжение стало отпускать его, и он расслабился, наслаждаясь ощущениями живой жизни и своей связи с остальными людьми, которые давали ему шум и суета в ресторане.

Ник обхватил бокал с коньяком ладонями и впился в него взглядом. Много лет прошло с той поры, как он отчаялся обрести свое счастье. Впрочем, кто, черт побери, мог назвать себя счастливым в этом проклятом мире? Хорошо когда-то написала по этому поводу Колетт: «Счастье в том, что одна неприятность сменила другую». Но он все же надеялся, что теперь наконец он сумеет найти спокойствие и довольство жизнью. Боже, через несколько месяцев ему исполнится уже пятьдесят два. Как летит время! Оно протекло у него между пальцами, унеся с собой романтический идеализм молодости со всеми его мечтами и надеждами, оставив ему черепки разбитых вдребезги иллюзий и ожиданий, опустошение и неизбывную печаль. Да, годы прошли в погоне за недостижимыми звездами, каждый раз ускользавшими от него прежде, чем он успевал дотянуться до них.

— Никак, это Николас Латимер, мой единственный и неповторимый Никки?

Он быстро обернулся и увидел перед собой смеющееся лицо Эстел Морган. Соскользнув с высокого табурета, Ник пожал протянутую ему руку и, наклонившись, поцеловал Эстел в подставленную ею ему щеку.

— Привет, Эстел, — дружелюбно поздоровался с нею Ник. — Как поживаешь? Куда ты запропастилась?

— Живу ужасно. Ношусь по своему обыкновению туда-сюда в надежде подцепить что-нибудь интересное на кончик своего старого пера, — ответила Эстел, глядя на него со своим обычным обожанием, ничуть не ослабевшим за прошедшие годы. — А ты превосходно выглядишь, такой же красивый и очаровательный, как прежде, мой дорогой Никки.

— Сколько лет мы не виделись? — усмехнулся Ник. — Года два?

— Ты прав, мы не встречались с тех пор, как я брала у тебя интервью для «Сегодня». Я по-прежнему работаю в этом журнале. От твоей последней книги я в восторге и знаю, что сейчас ты где-то посередине работы над следующей.

— Так точно. Тяну свою лямку. Послушай, Эстел, могу я предложить тебе выпить со мной?

— Нет, благодарю, я подошла всего на минутку поболтать. Мы ужинаем вон там с приятелями.

Она кивнула в сторону столика прямо перед баром. Ник взглянул туда и заметил несколько знакомых лиц, чьих имен он не помнил: одного известного актера, французского режиссера, чьи фильмы вызывали споры в обществе, и бродвейского литературного агента, с которым был близко знаком. Ник поклоном приветствовал его и снова повернулся к Эстел.

— Жаль. Может быть, по одной?

— Нет, спасибо.

Эстел придвинулась к нему и робко коснулась его руки.

— Удивительно, что я случайно столкнулась с тобой здесь, когда целый день безуспешно пыталась до тебя дозвониться.

Ник навострил уши и бросил на нее проницательный взгляд.

— Так это ты названивала мне домой? — спросил он, сообразив, что, по-видимому, Эстел была причиной его сегодняшней ссоры с Карлоттой.

— Да, я, несколько раз.

— Тебе следовало назвать себя, — укорил ее Ник, стараясь говорить безразличным тоном, но в глубине души готовый придушить Эстел за неприятности, которые она сегодня ему доставила.

— Я целый день носилась по городу и звонила тебе из автоматов. Поэтому не было смысла называться, поскольку ты все равно не смог бы связаться со мной, — пояснила Эстел.

— Понятно. Ты хотела сообщить мне нечто важное? — с любопытством спросил Ник, придавая своему лицу насмешливое выражение.

— Что-то вроде того. У меня к тебе поручение от… старого друга.

— И кто же он?

— Катарин.

Это имя на какое-то время лишило Ника дара речи. Он почувствовал, что тело его окаменело. Эстел неотрывно сверлила его своими маленькими блестящими, как две бусины, глазками. Единственное, что он сумел, так только повторить:

— Катарин…

— Да, Катарин Темпест.

— Я сам понял, о какой Катарин идет речь, — резко отозвался Ник и разразился неестественно громким смехом. Стараясь скрыть страшное волнение, обуявшее его, Ник заставил себя посмеяться подольше, мотая головой из стороны в сторону.

— Ты ведешь себя, как ребенок, Эстел. Поручение ко мне? От нее?

— Не понимаю, чему ты так поразился? И говоришь таким удивленным тоном, Никки. Ведь ты же был большой ее любовью когда-то.

Он промолчал. Его сердце несколько раз тревожно повернулось в груди, и он подумал: «Через столько лет!», а потом тихо спросил:

— Что за поручение она тебе дала, Эстел?

— Катарин хочет с тобой встретиться, Никки. Через десять дней она приезжает в Нью-Йорк.