Кровавые клятвы - М. Джеймс
— Чего ожидала от чего?
— От своего брака по расчёту. — Он указывает на меня рукой. — Ты всегда знала, что твой муж будет выбран за тебя, а не тобой. И ты не ожидала, что это буду я. Так чего же ты ожидала?
Я с трудом сглатываю. Я не ожидала такого поворота, но, с другой стороны, Тристан никогда не облегчал мне жизнь.
— Холодности, — наконец говорю я. — Дистанцирования. Вежливого, уважительного дистанцирования. Клинического секса. Порядка, правил и традиций. Но ничего… больше.
— Больше. — Он повторяет это слово, слегка приподняв уголок рта и делая ещё один глоток. — И со мной есть кое-что ещё.
— Мы уже говорили об этом. — Во мне вспыхивает раздражение. — Я не собираюсь тешить твоё самолюбие, оно и так достаточно велико.
— Как ты знаешь, дело не только в этом. — Он приподнимает бровь, и на этот раз я не сдерживаюсь и закатываю глаза.
— Я пойду спать, если ты собираешься и дальше меня дразнить.
— Нет, не надо. — Он делает паузу. — Значит, ты ожидала брака по традиции и взаимной выгоде, о котором вы договорились, а вместо этого получила брак по страсти, без разрешения.
Я фыркаю.
— Скорее, по безумию.
Тристан смеётся.
— Возможно, это одно и то же.
От его слов у меня пробегает дрожь… он намекает, что я свожу его с ума? Я делаю ещё один быстрый глоток, скрывая выражение лица и пытаясь собраться с мыслями.
— А ты? — Спрашиваю я, проглотив, и перевожу вопрос на него. — Каким ты представлял себе брак?
Тристан вертит в бокале лёд.
— Я особо не задумывался об этом, — признаётся он наконец. — Как я уже сказал, я второй сын. От меня не ждали, что я женюсь, как от моего брата. Он наследник, ему нужно заводить наследников и всё такое. Я хотел иметь собственную территорию, чтобы не быть всю жизнь на втором плане, но я не думал о браке, который неизбежно последовал бы за этим.
Я качаю головой, допивая остатки своего напитка.
— Счастливчик, — говорю я ему и слышу, как мои слова слегка заплетаются, что говорит о том, что я выпила больше, чем следовало. Я уже навеселе и знаю, что мне не следует находиться в таком состоянии рядом с Тристаном.
— Давай я налью тебе ещё выпить, — говорит он, протягивая руку за моим бокалом, но я качаю головой.
— Мне пора в постель.
— Немножко. — Он улыбается мне, забирая бокал из моих пальцев, и я не говорю «нет», как следовало бы. Я не встаю и не выхожу из комнаты, возвращаюсь к себе в постель. Я не делаю ничего из того, что делала обычно, поскольку Тристан готовит нам ещё два напитка и возвращается на диван. На этот раз он садится немного ближе ко мне.
— Итак. — Он постукивает краем своего бокала о мой, прежде чем сделать глоток. — Тот, кто слишком много думал о браке, и тот, кто вообще об этом не думал. Ну и парочка мы с тобой.
— Я ничего не думала, — начинаю я возражать, но не успеваю я произнести и слова, как Тристан наклоняется вперёд и его губы касаются моих.
Они прохладные от льда в бокале, слегка влажные, с привкусом горького грейпфрута и текилы. Я знаю, что должна отстраниться, но не делаю этого, позволяя его губам оставаться на моих, пока он сам не прерывает поцелуй.
Я знаю, что он никогда не позволит мне забыть об этом.
— Ты всё усложняешь, Симона, — говорит он низким хриплым голосом. — Что, если хотя бы на одну ночь ты перестанешь думать?
Что, если и правда? Я знаю ответ на этот вопрос. Я бы позволила ему раскрыть меня. Я бы узнала, насколько хорошим может быть всё, что он мне предлагает, и тогда мне пришлось бы вернуться к тому, что было раньше, потому что я не могу отдаться этому мужчине. Я не могу позволить ему победить.
Почему нет?
За что, собственно, я все ещё борюсь?
Вино и текила, которые, как я помню, как-то слышала, никогда нельзя пить за один вечер, слишком сильно затуманивают мне голову. Я протягиваю руку, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого чувствую, как мои пальцы сжимают его рубашку, притягивая ближе.
Тристан не сопротивляется. Он придвигается ко мне, пока между нами на диване совсем не остаётся пространства, и его губы прижимаются к моим, когда он снова целует меня, на этот раз глубже, голоднее.
— Вот и всё, принцесса, — бормочет он. — Перестань так напряженно думать.
Я вижу, как он одной рукой тянется за телефоном, а другой запускает пальцы в мои волосы и быстро печатает сообщение. Я прищуриваюсь.
— Что-то более важное, чем мы?
Тристан ухмыляется.
— Просто хочу убедиться, что никто не смотрит. — Он наклоняется, отбрасывает телефон в сторону и снова целует меня.
Его губы одновременно сладкие и горькие, и я слышу свой стон, когда его язык скользит по моему, горячий в контрасте с прохладой его губ. Его свободная рука скользит по моему боку, по шёлку платья, которое он для меня выбрал, и поднимается к изгибу моей груди, а большой палец касается моего напряжённого соска.
Он словно точно знает, как меня трогать. Он целует меня так, долго и медленно, поглаживая большим пальцем чувствительную точку, пока я не начинаю задыхаться от его прикосновений, а затем я слышу, как он со звоном ставит свой бокал на кофейный столик. Через секунду он забирает мой бокал из рук и ставит его рядом со своим.
Я должна оттолкнуть его. Я должна прекратить это. Но его губы так приятны на моих губах, сначала мягкие, а потом более настойчивые, целующие, а затем покусывающие мою нижнюю губу, прежде чем обе его руки поднимаются и обхватывают мою грудь, а его губы скользят по моей шее.
— Чёрт, малышка, — шепчет он, проводя губами по моей шее. Одной рукой он вытаскивает заколки из моих волос, и тяжёлые волны падают мне на плечи. Я слышу, как он вдыхает, словно вдыхает мой запах.
— Боже. — Он стонет, покусывая изгиб моей шеи и проводя языком по ключице. — Ты так чертовски возбуждаешь меня, Симона.
Секунду спустя он укладывает меня на подушки дивана, устраиваясь между моих ног, и я чувствую, насколько это правда. Его член — железная перекладина между нами, он упирается в молнию, и когда его бёдра двигаются в такт моим, я прикусываю губу, чтобы не застонать.
— Нет, малыш. — Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, высвобождая её
