Не влюбляйся в рок-звезду - Рейчел Хиггинсон

— Не обращай на неё внимания. Она классический эйджист[17].

— Это не так, — запротестовала я. — Простите, если я вас обидела.

Он отмахнулся.

— Я провёл уже достаточно времени с этими парнями, чтобы выработать иммунитет к их шуточкам. Должен заметить, я под впечатлением от того, как ты обращаешься с ними.

— Они как дети, — сказала я ему. — Стоит пообещать им ласку и угощение, и они довольно хорошо себя ведут.

Своими словами я заслужила щелбан от Кэйда, а Малькольм засунул мне свой слюнявый палец в ухо, тем самым ещё сильнее укрепив мою правоту.

После этого Бреннан собрал нас вместе и повёл в звукозаписывающую студию, где я познакомилась с Маркусом Джэксоном, который оказался необычным и классным, каким я его себе и представляла. У него были седые дреды, доходившие до пояса, и такая же седеющая борода. И он оказался старше, чем я думала. Хотя и щеголял в каких-то красных шёлковых шароварах и футболке, на которой было изображено улыбающееся лицо одной восходящей поп-звезды.

— Клёвая футболка, — сказала я ему, после того, как он пожал мне руку.

Он улыбнулся, сверкнув золотыми грилзами[18], украшенными бриллиантами.

— Люблю эту девчонку, — сказал он.

— Я тоже.

— Напомни мне, и я поставлю тебе что-нибудь из её нового альбома.

— Не-е!

Он кивнул, снова сверкнув своей широкой золотой улыбкой.

— Хорошо. Ты классная.

— Рада это слышать.

Кай подошёл ко мне и приобнял меня рукой за плечи. Маркус уставился на нас и прокомментировал:

— Кай, дружище, мне нравится твоя девушка. У неё хороший вкус.

— Она не моя девушка, — уточнил Кай. — Но она мне тоже нравится.

Мы обменялись взглядами, из-за чего у меня по телу снова побежали мурашки. Боже, он собирался меня добить.

— Мы начнём записывать инструменты и мой вокал, а потом подключим тебя. Хорошо?

— Я помню, как это работает, — сказала я ему.

— Это твой последний шанс согласиться сыграть на клавишах. Это твоя песня, Кло. Ты уверена, что не хочешь этого?

— И тебе не нужны деньги? — добавил Маркус.

Это была какая-то загадка. Когда Малачи попросил меня принять участие в записи песни, я предполагала, что я только буду играть на клавишах. Однако после он захотел добавить туда женский вокал, мы решили, что это буду я, потому что наши голоса хорошо сочетались. Но когда я делала и то, и другое, мне казалось, что я словно опять стала частью группы. А я не хотела возвращаться в группу.

Мне просто хотелось побыть здесь в качестве гостя.

Поэтому я отказалась записывать инструментальную часть, ведь прекрасно знала, что они могут сделать это и без меня.

Теперь я уже начала сомневаться в своём решении. Да и Малачи совсем не упрощал мою жизнь.

Я всегда сомневалась, когда дело касалось его.

— Давайте уже, — сказала я ему. — Всё в порядке.

На самом деле, всё было не в порядке. Но рано или поздно я должна была свыкнуться с этим. Может быть, мне просто надо было постараться не слушать эту песню по радио в течение следующих тридцати лет.

— Ну, хорошо, если ты уверена.

Малачи отошёл и присоединился к парням.

Я наблюдала за тем, как они готовятся в студии, и по моим рукам побежали мурашки. Боже правый, я уже так давно не была свидетелем этой магии. Мне нравилось, как непринуждённо они выглядели за разделяющим нас стеклом. Мне нравилось, какими они были расслабленными, и как всё это стало их второй натурой.

Я всё ещё помнила, как мы впервые записывали песню. Грея вырвало в туалете прямо перед этим, а Кэйд умудрился перевернуть барабанную установку. Мы были неловкими, напуганными новичками, которые тряслись как листья и очень сильно боялись всё запороть, как и боялись, что нас больше никуда не пригласят.

Но мы справились. И со временем мы становились всё лучше и лучше.

Теперь же, запись в студии стала для этих парней легче лёгкого. Они официально были профессионалами. Моя грудь наполнилась гордостью за них и в то же время я почувствовала горький укол, осознав, что они пришли к этому без меня.

И кто же был в этом виноват?

— Это невероятно.

Я даже не заметила, что Деннис встал рядом со мной. Его низкий голос напугал меня и прервал мой праздник жалости к самой себе.

— Это так, — сказала я, вырвавшись из оцепенения.

— Должен сказать, они довольно невероятные. Как считаешь?

Моя улыбка была искренней.

— Я тоже так считаю. Да.

— Ты скучаешь по всему этому?

Он словно озвучил те самые мысли, которые вертелись у меня в голове, и смог поймать меня в тот самый момент, когда я переживала чувство сожаления и ностальгии, поэтому я разоткровенничалась с ним чуть больше, чем это обычно у меня случалось с незнакомцами.

— Постоянно.

— Сложно было от этого отказаться? Судя по тому, что всегда говорил Кай, у меня сложилось впечатление, что для тебя это был довольно простой выбор.

— Это почти убило меня, — пробормотала я, с трудом озвучив правду, которая заключалась в этих словах. — Но если бы я осталась, то так бы и случилось. То есть, это убило бы меня.

— О, это из-за зависимости Кая?

Когда он произнёс это, моим первым желанием было исправить его. Из его уст это прозвучало так, словно Малачи третировал меня. Как будто это я была жертвой посреди всего этого сумасшествия. Это было очень странно слышать.

— Да, из-за алкогольной и наркотической зависимости.

Его улыбка исчезла и он нахмурился.

— Я уже несколько лет знаком с Каем. Он через многое прошёл.

— Да, так и есть.

Жизнь была странной штукой. Я была с ним всё это время. Пока он рос с дерьмовыми родителями. Когда умерла его сестра. Когда начались наркотики. Алкоголь. Когда мы сражались с музыкальной индустрией. Когда на нас обрушилась сложная реальность, и появились люди, ненавидящие нас только по тому, что наша музыка не соответствовала их вкусу, а также разочарованные фанаты. Когда мы потеряли свою анонимность. Когда нас начали воспринимать как сексуальные объекты, потому что наши изображения были знакомы большому количеству людей. Я переживала с ним всё это, но меня это не коснулось так, как это коснулось Малачи. Я осталась нетронутой. Наши истории развивались параллельно, только моя была идиллической и невероятной. А его была трагедией, которая впоследствии превратилась в надежду.

— Единственное, о чём он жалел больше всего, кроме разве что потери Рути, это о том, что он…

Деннис замолчал, и я затаила дыхание.

— Да? — потребовала я от него ответ в довольно повелительном