Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ) - Тала Тоцка

Демьян поднимает голову, сталкивается со мной взглядом. Медленно разворачивается и едет в сторону выхода.

Интенсивно работаю локтями, пробираясь сквозь человеческое море. Сил не хватает, мне кажется, я сейчас упаду, и меня затопчут.

Наконец получается выбраться, но инвалидная коляска уже скрывается в дверном проеме. Бегу следом, встречные парни ведут себя по-разному. Одни косятся, вторые отпускают пошлые шутки, третьи тянут руки, пытаясь меня задержать.

— Куда спешит такая сладкая конфетка? — ржет кто-то над ухом, но я цепляюсь взглядом за отъезжающую коляску.

Выбегаю в коридор, коляска виднеется в самом конце.

— Стой, Демон, — кричу осипшим от слез голосом, — пожалуйста...

Но он снова сворачивает, и когда я добегаю до поворота, обнаруживаю открытую дверь.

Раздевалка. Она похожа на ту, что у нас в универе. С несколькими рядами шкафчиков, закрывающихся на электронные замки.

Ярко горит свет, а посреди раздевалки в кресле сидит Демьян и смотрит на меня пронизывающим взглядом.

— Я же просила тебя, — часто дышу, во рту появляется металлический привкус. — Я же просила тебя оставить его в покое.

Демьян молчит и продолжает смотреть.

— Что тебе от меня нужно, Демон? — в висках стучат настоящие отбойные молотки. — Зачем ты меня сталкеришь?

Он отталкивается от стоящей рядом скамейки, подъезжает ко мне и берет из рук телефон. Включает, берет мою руку и прикладывает большой палец к датчику на экране. Я так ошарашена, что даже не сопротивляюсь.

Демьян находит контакт «Демон» и нажимает на вызов. Его телефон молчит, зато из глубины раздевалки доносится глухой вибрирующий звук.

Во рту пересыхает, язык не слушается. Смотрю на Демьяна и с мольбой мотаю головой.

— Я ничего не понимаю, — шепчу, слизывая стекающие к уголкам губ слезы, — ничего. Объясни...

Он вкладывает мне в руку силиконовый браслет с номером, телефон кладет на скамейку и так же молча выезжает из раздевалки. Глазами шарю по шкафчикам, нахожу нужный мне номер в следующем ряду.

Вибрация доносится оттуда. Руки так трясутся, что открыть шкафчик с первого раза не получается. Наконец попадаю электронным ключом на считывающее устройство, и дверца открывается.

— Нет, — шепчу, потрясенно глядя на аккуратно сложенную одежду Никиты. На его вибрирующий телефон, на экране которого светится «Мышка. Моя». И мое фото, где я в белом платье смотрю из колеса обозрения на лежащий внизу Вегас. — Нет, этого не может быть.

Дрожащими руками беру телефон и сбрасываю вызов. Пароль снят, я вхожу в нашу переписку.

— Это был ты, — глажу телефон и шепчу, не видя ничего за пеленой слез, — всегда был ты. Всегда рядом.

Вытираю глаза, подбираю со скамейки свой телефон, бросаю оба в шкафчик и захлопываю дверцу. Сую в карман силиконовый браслет с электронным ключом и бегу обратно в зал.

Глава 40

Маша

С трудом вдыхаю тяжелый спертый воздух. Окутанный сизой дымкой октагон теперь кажется еще более зловещим. Его окружает настоящее человеческое море — живое, шевелящееся, гудящее.

На мгновение охватывает отчаяние — как я туда проберусь? Но короткий сигнал рефери к бою вмиг возвращает в реальность.

Коннор и Ник сходятся в центре ринга, и я ныряю в человеческое море, проталкивая дорогу плечом и помогая себе локтями. Не могу допустить, чтобы Коннор убил Никиту.

Я слишком привыкла видеть в Никите врага, поэтому упорно старалась не замечать ничего, что не вписывалось бы в придуманные мною же границы.

Даже того, что у нас с ним была самая настоящая свадьба, не разглядела. Что он со мной прощался, не поняла.

Ведь все, все лежало на поверхности, я сама должна была догадаться, должна была сообразить. Почему меня не насторожило, что Демон так много обо мне знает? Начиная с того, где я люблю гулять и заканчивая тем, какие мои любимые конфеты.

Коннор с ревом бросается на Никиту. Звук удара отдается в самое сердце, Никита пошатывается, делает шаг назад. И со следующим ударом отлетает к канатам, которыми огражден октагон.

Я продвигаюсь наощупь, вращая локтями как лопастями винта. Глаза ничего не видят из-за застилающих их слез.

Он просил не поступать в этот универ, а когда узнал, что я все-таки поступила, перевелся следом за мной. Вел себя со мной отталкивающе, надеясь, что я сдамся, заберу документы и уеду. Наверняка Никита знал о Тайном клубе.

И при этом нанимал нас с Оливкой, чтобы я могла заработать себе баллы. А когда падала с ног от усталости, делал за меня мою работу.

Как я могла быть настолько слепой? Очки носить перестала, а видеть так и не научилась.

«Ты влюбился?»

«Я не влюбился, Ромашка. Я разлюбиться не могу»...

Как мне простить себя, если я не успею остановить Демона?

Передо мной кордон из охранников, и я понятия не имею, как его преодолеть. Просить и умолять бесполезно, это не люди а железные истуканы.

Толпа ревет, Никита что-то говорит Коннору, кривя в усмешке губы в кровоподтеках. Готова поспорить, он дразнит гориллообразного Коннора. А тот сразу ведется, на глазах звереет и с разворота наносит еще один удар.

Никита снова виснет на канатах, опираясь на локти. Рефери останавливает бой.

С отчаянием оглядываюсь и встречаюсь глазами с Демьяном. Толпа перед ним расступается, пропуская коляску, а он не сводит с меня выразительного взгляда.

Подъезжает к охраннику, заговаривает. Его лицо при этом максимально открытое, улыбка дружелюбная и располагающая.

Охранник поворачивается, глядя сверху вниз, и наклоняется к Демьяну. Тот живо жестикулирует, что-то объясняя, и я снова ловлю мимолетный и многозначительный взгляд.

Демьян его отвлекает, другого шанса может не быть.

Становлюсь на четвереньки и ныряю в образовавшийся зазор между охранниками. Пробираюсь между лесом из ног. Чья-то рука ловит за плечо, и я не раздумывая впиваюсь в руку зубами.

Без правил значит без правил.

Звучат крики и мат, если получу по спине дубинкой, то точно уже никуда не доберусь. Вскакиваю и бросаюсь к помосту, на котором возвышается октагон. Возле Никиты двое мужчин, они что-то говорят, отчаянно жестикулируя. А у меня от одного взгляда на него сжимается сердце.

Из рассеченной брови кровь струйками стекает до подбородка. Глаза закрыты, грудная клетка тяжело поднимается и опускается. Расталкиваю стоящих возле ступенек мужчин и пролезаю сквозь канаты. На меня удивленно смотрят, но не останавливают.

— Демон! — кричу изо всех сил. Никита вздрагивает и открывает глаза. — Пожалуйста, остановись.

Бросаюсь к нему, падая на колени, обнимаю за