Коварный супруг - Катарина Маура

Не шучу. Не позволяй мне застать тебя рядом с ним.

Боже, я тебя ненавижу.

Ты мне сейчас тоже не очень нравишься, Котенок.

Ты выглядишь неловко. Мне нравится, когда ты так выглядишь. Делай так почаще.

Женщина рядом со мной продолжает трогать мою ногу.

Я прикусываю губу, вспоминая последний раз. Я поняла это только много позже, но, должно быть, я сошла с ума, когда откровенно подошла к ней, посмотрела ей в глаза, схватила ее руку, сжала с большей силой, чем нужно, и сбросила ее с ноги Ксавьера. Он захихикал, схватил мою руку и положил мою ладонь на свое сильное бедро, а его рука накрывала мою на протяжении всей презентации, на которой мы сидели. Тогда я впервые неохотно призналась себе, что Ксавьер слишком красив для своего собственного блага, и даже я от этого не застрахована.

— Почему он хранил эти вещи?

— Потому что очень долгое время он думал, что это все, что у него когда-либо будет от тебя, все, что он заслуживает иметь. — Валерия делает глубокий вдох и тянется к моим рукам.

— Я знаю, что не имею права просить тебя об этом, но, пожалуйста, Сиерра. Пожалуйста, не отказывайся от моего брата.

Я вздыхаю, сжимая ее руку.

— Я и не собиралась.

Глава 59

Сиерра

Все мое тело напрягается, когда я останавливаюсь перед домом моей бабушки и вижу Ксавьера, прислонившегося к капоту своей машины со скрещенными руками. На нем один из костюмов, которые я купила для него, и это несправедливо, как хорошо он на нем смотрится. Мое сердце бешено колотится, когда я выхожу из машины, а он выпрямляется, когда я подхожу к нему, и его руки падают на бок.

— Ты здесь.

Он кивает.

— Ты просила меня приехать.

— Я также просила тебя вернуться домой.

Ксавьер отводит взгляд и вздыхает.

— Думаю, сейчас не время и не место обсуждать это.

Я киваю, мое сердце разрывается.

— Верно. А когда оно вообще бывает? — Я весело улыбаюсь и делаю шаг от него, но он хватает меня за талию и притягивает к себе.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, стараясь не замечать, как хорошо он пахнет и как потрясающе чувствуется рядом со мной.

Ксавьер запускает руку в мои волосы, и я инстинктивно прижимаю ладонь к его груди, отмечая, как быстро она бьется.

— Твоя бабушка стоит у окна, — говорит он, прижимаясь лбом к моему.

Разочарование захлестывает меня, и я закрываю глаза, пытаясь скрыть боль.

— Спасибо, что притворяешься для нее, — говорю я ему, неровно дыша. Мы так давно не были достаточно близки, чтобы поцеловать друг друга, и я скучала по этому даже больше, чем думала. — Она беспокоилась о тебе. Я сказала ей, что ты сломал несколько костей во время лыжной прогулки, но когда ты не появлялся со мной несколько недель подряд, у нее возникли подозрения. Я не знала, что ты по-прежнему ходишь к ней раз в две недели, без меня, и в итоге проговорилась. Прошу прощения за причиненные неудобства.

Мне больно осознавать, что он продолжал встречаться с бабушкой без меня. Он не мог бы яснее объяснить, что ему больше не нужна только я.

— Никаких неудобств, — говорит он, обхватывая мое лицо. Я, не задумываясь, откликаюсь на его прикосновение и напрягаюсь, когда понимаю, что только что сделала, но он крепче сжимает мои волосы, прежде чем я успеваю отстраниться. — Притворись для меня, Котенок. Не нужно беспокоить бабушку. Наши проблемы — это наши проблемы, и они не должны влиять на нее, особенно учитывая ее здоровье.

Я вздыхаю и обхватываю его за шею, кладу голову ему на грудь, как раньше. Он крепко обнимает меня, и на несколько мгновений становится легко притвориться, что между нами ничего не изменилось.

Я почти не видела его с того дня в офисе, и каждый наш телефонный разговор или встреча с тех пор казались мне холодными и безличными. Каждый раз, когда я хотя бы отдаленно давала ему понять, что отношусь к нему на работе как к мужу, а не просто как к деловому партнеру, выражение его лица падало, и в конце концов я прекращала попытки, не в силах вынести ощущение, что я навязываю ему нежелательную привязанность.

С тех пор мы несколько раз бывали в кругу его семьи или моей, но каждый раз он находил удобные способы оказаться на другом конце комнаты, как можно дальше от меня, не вызывая подозрений. Я научилась фальшиво улыбаться и прятать красные глаза и медленно, но верно привыкла спать одна.

— Пойдем в дом, — говорю я, отталкиваясь от него и глядя себе под ноги, когда поворачиваюсь к бабушкиной входной двери, и только успеваю вздрогнуть, как он хватает меня за руку и переплетает наши пальцы. Я смотрю на наши соединенные руки, мое сердце болезненно колотится, пока он тянет меня за собой.

Я улыбаюсь бабушке, когда мы входим в дом, и она, кажется, испытывает облегчение, видя нас вместе, ее взгляд перемещается между нами.

— Привет, бабушка! — бормочу я, добавляя в голос как можно больше волнения, прежде чем броситься к ней и крепко обнять. Я изо всех сил стараюсь не замечать, как она похудела за эти дни, как болезненно выглядит. Я помню, как она казалась мне непобедимой, неподвижной глыбой в моей жизни, и я принимал это как должное. Я думал, что она всегда будет рядом, что ее руки дадут мне убежище во время самых сильных бурь. Когда наши роли поменялись местами?

— Ксавьер, — говорит она, поморщившись. — Я уже начала беспокоиться за вас обоих, знаете ли. Похоже, это было напрасно, судя по тому, как непристойно ты вел себя с моей милой девочкой прямо перед моим домом.

Он хихикает, и этот звук стал для меня настолько чужим, что я не могу удержаться и украдкой смотрю на него, когда он приближается к нам.

— Я прошу прощения, — говорит он бабушке, целует ее в щеку и протягивает ей руку.

Она принимает ее, как будто привыкла к его помощи, а я наблюдаю за ними вместе, отмечая, как они близки, как сильно он, кажется, заботится. Ксавьер помогает ей сесть на стул у кухонного острова, и мне больно видеть, как легко она устает в эти дни.

— Я рада, что не ошиблась в тебе,