Смывая волной - Р. С. Болдт

блуждает взглядом по моему лицу, как будто запечатлевает его в памяти.

Его голос становится хриплым, словно ему физически больно говорить, и он тихо признается.

— Я люблю тебя, Алекс.

Кажется, что его глаза слегка блестят, но, возможно, это просто из-за освещения.

— Жалею, что не сказал тебе правду, но не могу жалеть о том, что все это привело тебя ко мне. Я не жалею, что люблю тебя. И никогда не пожалею.

Его признание ошеломляет меня, лишая дара речи. Но, похоже, Лиам не ждет ничего взамен, потому что он прочищает горло и смотрит в коридор.

— Заставь его заплатить за жизни, которые он забрал, Алекс. Добейся своего.

Затем Лиам исчезает из виду, шаги постепенно затихают в коридоре, прежде чем захлопывается дверь.

«Я расстроен не тем, что ты мне солгал, а тем, что с этого момента я не могу тебе верить».

— Фридрих Ницше

Глава 73

АЛЕКСАНДРА

— Прошел месяц, Святой.

Он улыбается, прежде чем отправить в рот кусок яичницы. Проглотив и запив его кофе, Святой откидывается на спинку стула.

— Я прекрасно знаю, сколько времени прошло.

Приподняв брови, он понижает голос до шепота, словно сообщает скандальный секрет.

— Я никогда раньше не проводил столько времени с женщиной, которая не была моей женой.

На мгновение он задумывается, и я беспокоюсь, что упоминание о ней может причинить ему страдания, но затем на его губах появляется нахальная ухмылка.

— Жаль, что ты женщина моего приятеля.

Я хмурюсь из-за его упоминания Лиама.

— Я не чья-то женщина.

Я взяла с него обещание не упоминать имя Лиама. Это может показаться мелочным, но я пытаюсь забыть этого придурка. Достаточно того, что надо мной нависает его друг, что само по себе является постоянным напоминанием.

Святой несколько раз перемещал нас не только потому, что за наши с Лиамом головы все еще назначена награда, но и чтобы быть уверенным, что Роман нас не найдет.

Я понятия не имею, где Лиам. Часть меня надеется, что его гложет чувство вины за то, что он предал меня, но другая часть меня содрогается при мысли о том, что Роман — или кто-то еще, если уж на то пошло, — может убить его.

— Знаешь, я хотел кое о чем тебя спросить.

Я напрягаюсь, настороженно глядя на него, но продолжаю молчать.

— Он сказал мне, что ты задала ему вопрос, и это вызвало мое любопытство.

Святой замолкает, внимательно изучая меня.

— Ты спросила его о конкретной дате убийства его семьи. Почему?

— Потому что я хотела получить подтверждение тому, что и так знала.

Он склоняет голову набок, его ответ звучит медленно.

— И ты его получила?

Я киваю.

— Получила.

— Десятого марта, два года назад.

Я встречаю его слова молчанием.

— Мой отец был убит за несколько месяцев до этого. В декабре.

Святой откидывается на спинку стула с задумчивым выражением лица.

— И ты не сказала ему об этом?

Стаскиваю резинку для волос, наматываю ее на запястье и собираю волосы в новый хвост. Я не притворяюсь, что он не замечает этого и не видит, что происходит на самом деле.

Я пытаюсь выиграть время.

— Нет. Это все равно не имеет значения.

Его брови опускаются.

— Почему ты так думаешь?

Я теряю остатки терпения, которые у меня были, когда говорю о человеке, который нанес мне такие смертельные удары по сердцу.

— Это, черт возьми, не имеет значения, потому что он солгал мне!

Я недоверчиво качаю головой.

— Как ты этого не понимаешь? Это был его план с самого начала! — Мой голос срывается, я чувствую себя побежденной, а глаза наполняются непрошеными слезами. — Он трахал меня с намерением убить.

Святой никак не реагирует на мою вспышку, только сочувствие проступает на его лице. Он, как обычно, спокоен и говорит:

— Я понимаю, но также думаю, что ты ошибаешься. Это очень важно.

Он позволяет своим словам дойти до меня, прежде чем его голос становится мягче.

— Для него это важно.

Поднявшись со своего места, Святой берет свою тарелку и чашку с кофе и поднимает бровь.

— Особенно, если бы он услышал это непосредственно от тебя.

Глава 74

АЛЕКСАНДРА

ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

— В последние несколько недель ты все больше нагружаешь себя. Думаешь, это означает, что ты готова к следующему шагу?

Святой смотрит на меня поверх своего послетренировочного смузи. Он только что закончил раннюю утреннюю тренировку, и пот все еще выступает на его обнаженной груди.

На него тяжело смотреть. Не потому, что Святой меня привлекает, хотя он и вправду красавчик. А потому, что это возвращает меня в те времена, когда я жила с Лиамом, и он возвращался со своих утренних пробежек по пляжу.

— Зависит от того, каким будет следующий шаг.

Он шевелит бровями.

— Конечно, это нанести ущерб Медведеву и его команде.

Опустив взгляд, я смотрю на свой тост и провожу пальцем по краю тарелки. Место, куда стрелял Медведев, уже почти зажило, но это не компенсирует зияющую рану в сердце. Я не получила настоящую пулю в грудь, но Лиам мог бы с таким же успехом сделать это, учитывая, насколько это больно.

Боль в моем сердце не собирается утихать, и я задаюсь вопросом, пройдет ли она когда-нибудь. Неужели мне суждено терпеть эту душевную боль до конца своих дней.

Не поднимая глаз, я делаю глубокий вдох, и смятение окрашивает мои слова.

— Зачем ему отдавать его мне?

Святой закидывает ногу на ножку стула напротив меня и опускается на сиденье. Потом ставит свой смузи на стол.

— Он дает тебе возможность покончить с этим, Алекс.

Затем, устремив на меня многозначительный взгляд, добавляет:

— После того, как много лет назад поклялся отомстить за убийства своей семьи.

Выражение лица Святого смягчается, когда он кладет руки на стол.

— Я собираюсь поделиться с тобой кое-чем о любви. И ты можешь насмехаться над этим сколько угодно. Отмахнуться от этого. Но я был там, и говорю правду.

Он переводит взгляд на свои руки, где нежно обводит простую татуировку на безымянном пальце левой руки. В его голосе сквозит грусть.

— Он был рядом со мной, когда я потерял все, что когда-либо имело значение. А я, в свою очередь, был рядом с ним. Был рядом, когда он получил предполагаемую