Мотель «Биттеррут» - Девни Перри

поцелуям с этим мужчиной. По его вкусу. Его запаху. По тому, как он стонал мне в рот. Я скучала по всему этому.

Пока наши языки переплетались и сражались, его руки обвились вокруг моей талии, скользнули вниз к моей заднице, чтобы сильно сжать ее через джинсы. Я застонала ему в рот, желая большего, когда он притянул меня к своей эрекции.

Я наклонила голову, желая под другим углом пососать его нижнюю губу, но он отстранился, оставив меня задыхаться, пока я вытирала губы насухо.

— Повернись, — приказал он.

Я немедленно повиновалась, упершись руками в холодный цемент у своего лица.

Руки Хантера добрались до моих джинсов и расстегнули верхнюю пуговицу, затем поспешно расстегнули молнию. Одним рывком он стянул с меня брюки и трусики, позволяя прохладному воздуху коснуться моей обнаженной кожи.

Его теплое дыхание пощекотало мочку моего уха, когда он наклонился, чтобы прошептать:

— Я собираюсь трахнуть тебя прямо здесь, чтобы ты помнила, что никто из нас не одинок. Поняла?

Моя киска сжалась. Боже, по его грязным словам я тоже считала.

— Поняла? — повторил он, его хриплый голос вибрировал у моей шеи.

Я была так возбуждена, что все, что я могла сделать, это кивнуть.

Над нами было шумно, но я все равно услышала звук, с которым он расстегивал ширинку. Его руки легли на мои бедра, приподнимая их так, чтобы он мог расположить свой толстый член прямо у моего входа, прежде чем войти внутрь одним сильным толчком.

Громкий стон сорвался с моих губ, когда он полностью заполнил меня.

Его руки оставили мои бедра, чтобы обхватить мою грудь.

— Черт возьми, Мейзи. Ты так хорошо чувствуешься.

Я выгнулась еще сильнее.

— Сильнее, — взмолилась я. Он сдерживался, не давал мне всего, а я хотела всего этого. Я хотела, чтобы он раскрылся вместе со мной и растворился в моем теле.

— Я долго не протяну, детка.

Я покачала головой.

— Я тоже. — Один только факт, что Хантер трахал меня, в то время как сотни людей сидели над нами, уже заставлял меня дрожать. Как только он дал волю чувствам, я сразу же перешла за грань.

Он нежно поцеловал меня в шею и отступил назад. Его большие руки вернулись к моим бедрам и приподняли меня так, что мои пальцы ног едва касались земли, когда он вдалбливался в меня длинными, сильными толчками. Идеальный секс.

Угол был настолько правильным, что моя голова упала вперед.

— О, черт, — выдохнула я.

— Ты вся моя. — Голос Хантера эхом отразился от цементной стены у моего лица. — Поняла?

Я кивнула и повернула голову, чтобы постанывать в свою руку.

— Скажи это, Мейзи.

— Я вся твоя, — выдохнула я.

— Черт возьми, да, это так. И кому принадлежит этот член? — Он с силой вонзил его и остался стоять как вкопанный. — Кому?

Я ахнула.

— Мне.

— Верно. — Он выскользнул обратно и снова начал вдалбливаться.

Трибуны над нами взорвались радостными возгласами, когда игра началась. Мой оргазм наступил именно в этот момент, так что я смогла закричать, когда кончила. Пульс за пульсом, мои руки сжимались в кулаки на цементной стене, мои руки дрожали, когда я кончала долго и сильно. Когда моя киска крепко сжала его, Хантер начал трахать меня еще сильнее.

— Мейзи, — простонал он, кончая, от его грубого голоса по моим рукам побежали мурашки. Я вжалась в стену, когда он рухнул мне на спину. Его руки оставили мои бедра и вернулись к груди, чтобы обнять меня, пока мы оба приходили в себя.

— О боже мой, — пробормотала я. — Я не могу поверить, что мы только что сделали это.

Хантер усмехнулся, выскальзывая из меня.

— Тебе не понравилось?

— Ты знаешь, что понравилось. — Я выпрямилась, подтягивая трусики и джинсы, молясь, чтобы за нами не было никого с видеокамерой. Вернув свою одежду на место, я повернулась и заглянула Хантеру за спину, чтобы убедиться, что мы одни. Фух.

— Иди сюда. — Руки Хантера обвились вокруг меня, и он притянул меня к своей груди.

Я упала на него, все еще слабая после оргазма и используя его сильное тело, чтобы поддержать себя.

— Нам нужно возвращаться. — Я глубоко вдохнула запах одеколона, исходивший от его свитера.

— Еще одну секунду.

— А как же Коби? — спросила я, но не сделала ни малейшего движения, чтобы отпустить его.

— С ним все в порядке. Там, наверху, около двадцати человек наблюдают за ним.

— Мои родители. О боже, мои родители. — Мои щеки вспыхнули от унижения, и на этот раз я все-таки отступила назад. — Они узнают, что у нас только что был секс. И мои братья там, наверху. И все мои друзья. Им хватит бросить только один взгляд на мое лицо и…

— Мейзи. — Хантер прервал меня и притянул обратно в свои объятия. — Прекрати болтать.

Я шумно выдохнула и прильнула к его груди.

— Мне все еще больно. — Ему нужно было знать, что, несмотря на жаркий секс на футбольном стадионе, я все еще не могла решиться вернуть нас.

Он поцеловал мои волосы.

— Я знаю.

— Как нам пережить все это?

— День за днем, — прошептал он. — И когда ты будешь готова начать все сначала, я буду прямо здесь.

Глава 20

Мейзи

— Они невероятные.

Я кивнула, заглядывая Бо через плечо.

— Они, именно такие.

Бо стоял на коленях на полу в вестибюле мотеля, просматривая холсты, прислоненные к стене.

Сегодня прибыли все фотографии, сделанные Хантером, и когда курьер доставил их, я сразу же начала открывать коробки, безумно желая увидеть все свои фотографии на настоящем холсте.

Оберточная бумага и коробки были разбросаны по всему полу, а холсты были поставлены стопкой у стены. С каждой коробкой, которую я открывала, моя улыбка становилась все шире, пока я не открыла последнюю, и все не исчезло, когда я разрыдалась.

В последней посылке были мои открытки и стеллаж для товаров для стены в вестибюле.

Мы не говорили о моих открытках, за исключением первого раза, несколько месяцев назад, но Хантер помнил. Он взял мою мечту — то, чего я всегда хотела, но никогда не думала, что по-настоящему получу — и воплотил ее в жизнь.

Мои открытки и эти снимки были такими красивыми, такими особенными для меня, что я была совершенно потрясена.

Бо вошел в вестибюль в тот момент, когда я вытирала глаза. Когда он спросил меня, почему я плачу, все, что я смогла сделать, это указать на фотографии. Мой брат притянул меня в объятия, пока я, наконец, не взяла себя в