Фрэнсин Паскаль - Новенькая

– Слава Богу, – сказала Брук, доверчиво улыбаясь Дженифер. – Значит, не придется идти домой ни с кем, кроме тебя. Ты не обижайся, Дженифер, но мне не нравится Джессика. Из всей школы я могу разговаривать только с тобой.

И не мудрено. Джессика из кожи вон лезла, чтобы угодить Брук, и закрывала глаза на ее гадости. Весь оставшийся день она не отходила от новой подруги, притворяясь, что ей приятно с ней общаться. Брук воспрянула духом: есть кому выслушивать ее эгоистические жалобы.

– Не понимаю, почему все так носятся с Джессикой, – раздраженно сказала Брук. – Меня от нее прямо тошнит. Ну что в ней особенного?

– Не знаю, – быстро ответила Джессика, еле подавив смех. – Она такая азартная болельщица. Мне это абсолютно чуждо.

– Мне тоже. Пойдем сегодня в кино?

– Я… Я не могу, – запнулась Джессика. – Мне нужно быть на баскетбольном матче.

– Я думала, ты ненавидишь спорт, – недовольно протянула Брук.

– Конечно же, я не люблю спорт, – быстро исправилась Джессика, – но я всегда хожу смотреть выступления Джессики. Она возглавляет команду болельщиц. Без меня у нее хуже получается.

– Что ж, если ты любишь ее больше, чем меня…

– Да нет же! – Джессика была в отчаянии, ей не хотелось терять доверия Брук. – Слушай, почему бы нам не пойти на этот дурацкий матч вместе?

– Ну хорошо. Увидимся после школы. – Брук помахала ей рукой на прощание и пошла на последний урок.

У Джессики на душе было неспокойно. Что делать теперь? Как успеть на собрание Единорогов и одновременно идти с Брук домой? И как это она додумалась пригласить Брук на свое собственное выступление!

– Привет, Дженифер, как дела? – раздался насмешливый голос Элизабет.

Но Джессике было не до шуток. Ей требовалась помощь. Она сдернула с головы синий бант.

– Это я, Лиз. Узнаешь свою единственную сестренку?

– О да! – улыбнулась Элизабет. – Восходящую кинозвезду, которая к тому же рисует плакаты и у которой иногда случаются сильные боли в животе.

– Хватит, мне сейчас не до шуток. После уроков у меня собрание в „Клубе Единорогов", а это значит, что домой с Брук Дженифер пойти не может. То есть моя Дженифер не может.

– Джессика Уэйкфилд, не смей даже думать об этом! – запротестовала Элизабет, догадавшись, о чем ее сейчас попросит сестра. – Я и так против воли влипла в эту историю.

– Ну, Лиз, ты ведь тоже терпеть не можешь Брук. Обещаю, если ты окажешь мне эту услугу, я больше никогда в жизни ни о чем тебя не попрошу.

– Может, и не попросишь – до ближайшего раза, когда тебе снова понадобится дублер. – Элизабет не могла сдержать улыбку. – Должна признать, Джес, твоя идея просто гениальна.

– Так ты пойдешь с Брук домой?

– Ладно уж… – сдалась Элизабет. – Но ты должна рассказать мне все, о чем разговаривали Брук и Дженифер. Вы ворковали, как неразлучные подружки.

По пути на последний урок Джессика успела ввести сестру в курс дела. Элизабет взяла синий бант и спрятала его к себе в тетрадь. Затем Джессика сняла жакет и поспешно двинулась вниз по коридору. Надевая пиджак, Элизабет смотрела ей вслед и думала, в какую историю втянула их Джессика. Как долго это продлится? На сколько их хватит? Быть тройняшками хорошо полдня, а потом? Не задумается ли Брук, почему она никогда не видит тройняшек вместе? Как поступит, когда все раскроется? И еще один вопрос мучил Элизабет на протяжении всего урока истории: можно ли человека, пусть даже самого скверного, так жестоко обманывать?

5

После уроков Элизабет и Брук направились домой.

Они спустились во двор и уже прошли автомобильную стоянку для учителей, когда их догнала Эми. Она ужасно запыхалась и жестом попросила девочек остановиться.

– Дженифер, ты не видела Элизабет? – Эми была сама не своя от волнения. – Ее ищет мистер Боумен. У нас заседание редколлегии. Может, она забыла?

– Не знаю. – Элизабет взглянула на Брук и быстро добавила: – Если и забыла, что из того. Слишком много шума из-за какой-то газетенки.

– Вот именно – газетенка. Носятся с ней, будто это „Нью-Йорк таймс", а не крохотный печатный листок! – вмешалась Брук.

Эми многозначительно посмотрела на Элизабет.

– Мистер Боумен пошел искать Элизабет на улице, а мне поручил посмотреть в спортзале. Может, она там, сочиняет репортаж о сегодняшнем матче?

– Что же ты делаешь здесь? – удивилась Брук. – Тут не спортзал и ни одного баскетбольного фаната. Правда, Дженифер?

Теперь Элизабет догадалась, почему Эми так спешила. Ни в коем случае мистер Боумен не должен столкнуться с Дженифер! Иначе план провалится! Но было поздно. Учитель литературы уже спешил к ним… У Элизабет екнуло сердце.

– Хорошо, что Эми догнала тебя, Элизабет. – Мистер Боумен держал под мышкой несколько последних номеров „Пятиклассника Ласковой Долины". – Нам нужно многое обсудить, если ты хочешь начать музыкальную колонку.

Прежде чем Элизабет или Брук смогли вымолвить слово, Эми находчиво промолвила:

– Извините, мистер Боумен, я ошиблась. Эти сестры так похожи, что я их снова перепутала.

– Значит, нам еще предстоит разыскать Элизабет? А я-то думал, что научился их различать. – Мистер Боумен рассмеялся и направился с Эми к спортзалу. – До завтра, Брук. До свидания, Джессика.

Девочки продолжили путь.

– Удивительно, – покачала головой Брук. – Он все еще путает вас. Часто это случается?

– Еще как! – Элизабет вздохнула с облегчением. Какая все-таки Эми молодец, что подоспела вовремя! – У тройняшек всегда так: никогда не знаешь, за кого тебя принимают.

„А иногда и сама не знаешь, кто ты на самом деле", – добавила она про себя.

После ужина ее огорошила Джессика. Случай с учителем – только начало! Впереди еще матч, на котором будут Брук с Дженифер. Сама Джессика участвует в матче, а ведь кто-то должен побыть Дженифер…

– Как это понимать? – возмутилась Элизабет. Такая перспектива ее явно не устраивала. – А твое обещание никогда в жизни ни о чем меня не просить?!

Джессика положила руки на плечи сестры и проникновенно посмотрела ей в глаза.

– Лиз, ты же знаешь, я бы никогда не попросила тебя рисковать. Но от этого зависит моя жизнь. Брук меня ненавидит! Если она сейчас поймет, что мы ее провели, ее месть будет ужасна!

– Пусть она поймет, и чем скорее – тем лучше. Я уже звонила мистеру Боумену и объясняла, почему не была на редколлегии. Пришлось сказать, что я плохо себя чувствовала. И знаешь, что я тебе скажу, дорогая сестренка? Это почти правда!!!

Джессика знала: сестра ненавидела лгать. Казалось бы, нет ничего предосудительного в том, чтобы кое-когда слегка приврать, однако Элизабет стремилась быть правдивой всегда.