Изабель Вулф - Мучения Минти Мэлоун

При этих словах по рядам прошел внезапный ропот, будто кто-то спугнул стайку пичужек и она взметнулась в воздух с поля. До меня доносились нервные, вопросительные перешептывания и резкие, прерывистые вздохи.

– Говорят, всех, в конце концов, начинают доставать всякие мелочи, – произнес он. – Меня они уже достают. Сама знаешь, ты жуткая неряха, – оседлал он любимого конька. Его низкий голос взлетел почти до бабского истеричного визга. Так всегда случалось, когда Доминик заводился. – Ты постоянно лопочешь какой-то бред, – не успокаивался он. – И никогда не понимаешь, что пора заткнуться.

– А чего ты ожидал? – вскричала я. Сердце лихорадочно колотилось. – Я ирландка наполовину и радиорепортер.

– Ты меня выводишь, – захныкал он. – Я пытался отбросить сомнения, но больше не могу. Просто не могу! Потому что думаю, мы... мы... рано или поздно все равно разведемся! Мне очень жаль, Минти, но я не могу пройти через это. У меня отпала челюсть. Я так и стояла с открытым ртом, должно быть, являя собой картину кретинического идиотизма. Сказанное им никак не укладывалось в мозгах. Я посмотрела на папу, но тот тоже застыл, разинув рот. Мама и Хелен оцепенели, чуть ли не впали в кататонию. И опять вмешался Чарли:

– Довольно, старик! Хватит дерьма. Прошу прощения, святой отец! Скажи, что согласен взять ее в жены, и дело с концом.

Это была последняя надежда, соломинка, за которую цепляется утопающий, но тут вернулась проклятая оса.

– Нет-нет, этого не будет, – буркнул Дом, отгоняя насекомое от вспотевшего лица. – Я не стану ничего говорить в угоду тебе и всем, кто здесь собрался. Я не марионетка, понимаешь? Англия – свободная страна. Ты не можешь заставить меня пройти через это. И я не собираюсь на ней жениться. Я намерен подумать о себе. Наконец-то! – Он развернулся на девяносто градусов, лицом к ошеломленной толпе. Я видела, как его физиономия исказилась от страха. Он понял, что беззащитен перед их презрением.

– Послушайте, все... Мне очень жаль, – пролепетал он, нервно проведя пальцем по стоячему воротнику. – Я... м-м-м... понимаю, что многие из вас приехали издалека. Вы проделали очень долгий путь, как, например, моя тетя Бет – она прикатила из Абердина. Беда в том, что я не могу этого сделать. Надеюсь, вы поймете. И еще раз... мне очень жаль. – Я вновь увидела перед собой прежнего Доминика. Он ощутил, что к нему возвращается контроль над ситуацией. – Тем не менее, – как ни чем не бывало, продолжал он, – напоминаю вам, что свадьба застрахована, поэтому все проблемы решит страховая компания. – Он сглотнул и сделал глубокий вдох. А потом посмотрел на меня: – Послушай, Минти. У нас все равно ничего бы не получилось. Посмотри правде в глаза, и ты сама поймешь.

И он направился по проходу, удаляясь от меня самым решительным манером. Набрал скорость и чуть не поскользнулся на отполированном до блеска полу. И я даже крикнула вслед: «Осторожно, Доминик! Не упади!» Но он не упал. Он печатал шаг, бодро, чуть ли не весело стуча каблуками по сверкающим мраморным плитам.

Что случилось в следующие несколько минут, я не помню. Словно воспоминания стерли из мозга, как стирают старую, ненужную видеозапись с кассеты. Одно приходит на память: как я пыталась успокоить себя благоразумными советами из книги «Почти замужем», а в голову не приходило ничего, кроме названия главы – «Как выжить в самый счастливый день вашей жизни». Я просто стояла, вцепившись в расписание церемонии. И не имела ни малейшего понятия, что делать. Единственной мыслью было: неужели это все сняли на видеокамеру? Только бы не снимали... Чарли бросился вслед за Домиником, но через три ми-путы вернулся. Один.

– Сел на автобус, – шепотом сообщил он мне, папе и Хелен, которые обступили меня, защищая. Меня на новость озадачила: Доминик ненавидит общественный транспорт.

– Что же ты за ним не погнался? – спросил папа.

– Это был одиннадцатый номер. Сами знаете, он быстро едет.

– Понятно, – отозвался отец.

Мы с надеждой посмотрели на викария, но тот, похоже, не знал, что делать.

– С тех пор как я принял сан, никогда, ну никогда не видел ничего подобного, – заметил он, и этот комментарий добил меня окончательно. Люди уже громко шептались на скамьях, многие были в шоке. Эмбер открывала и закрывала рот, как выброшенный на берег карп.

– Какая собака укусила этого ненормального? – взвилась она, наконец. – Ублюдок! – шипела кузина, пробираясь к проходу. – Собачьего...

– Тихо, мадам! – осадил викарий. – Вы в доме Господнем.

– Плевать я хотела, будь это хоть дом гребаной Бернарды Альбы![12] – бушевала Эмбер. – Этот ублюдок только что бросил мою сестру!

Бросил! Это слово резануло меня, как нож. Бросил. Вот кто я теперь – брошенная у алтаря невеста. Эмбер была права. Часы продолжали отсчитывать минуту за минутой, а Доминик так и не вернулся. Снаружи собирались приглашенные в ожидании следующей свадьбы, и даже если бы Дом вдруг появился, во что я уже не верила, у нас не осталось бы времени принести обет. А главное, я знала точно: если уж Доминик что решил, так никогда-никогда не передумает. Такое у него жизненное правило.

Папа опустился на скамью и закрыл лицо руками. У мамы и Хелен был одинаково безумный вид. И тут я оглядела собравшихся, всех, кто стал свидетелями моего позора. Джек отводил глаза; его падчерицы пытались подавить смешок; Мелинда мелодраматически прижимала пухлую руку ко рту, словно не в силах оправиться от удара; Уэсли что-то нашептывал на ухо Дейдре и качал головой; тетя Фло рыдала. Никто не знал, что сказать и куда смотреть. Каждый изо всех сил старался не встретиться со мной взглядом. Так отворачиваются, проезжая сцену ужасающей автокатастрофы. Все верно. Я ощущала себя трупом, лежащим посреди дороги. Будто меня сбила и переехала машина. На мне не было ни пореза, ни царапины. Но кровь пролилась, и все это видели.

Между тем Чарли и викарий что-то горячо обсуждали. Кто-то должен решить, что делать дальше, смутно понимала я. Чарли взял это на себя. Подошел ко мне и положил руку на плечо, ободряя.

– Может, поедем в «Уолдорф», Минти? Хочешь?

– Что?

– Здесь нельзя оставаться.

– О нет...

– Понимаешь, Дом уже не вернется, и гости следующей пары давно собираются. Может, нам всем поехать в «Уолдорф», успокоиться немного, слегка перекусить и решить, что делать? Как ты думаешь, Минти? Ты не против? Это твой день. Мы все будем делать только то, что ты пожелаешь!

– Да-да... почему бы и нет? – ответила я, поразившись своей невозмутимости. По-моему, я даже попыталась улыбнуться.

– Она в шоке, – громко объявила Эмбер и обняла меня. – Ты в шоке, Минти. Не волнуйся, это естественно.