Барбара Делински - Сабрина

Сабрина не знала, как расценивать эти его слова. Инстинкт подсказывал ей, что он говорит не о прошлом, а о настоящем: в частности, об опыте своей тюремной жизни. Взлянув на шрам у него под глазом, она невольно задалась вопросом, как и при каких обстоятельствах он его получил.

— У меня такое впечатление, — запинаясь, проговорила она, — что вопрос, застрелили вы того человека или нет, на процессе не стоял. Полицейские показали, что вы его застрелили, да и вы сами этого не отрицали. Но присяжные решили, что вы сделали это умышленно, с заранее обдуманным намерением, а в это я поверить не могу.

Хотя Дерек, наклонившись к ней, оперся локтями о колени, его поза оставалась напряженной.

— Присяжные посчитали, что у меня был мотив. Возможно, они были недалеки от истины. Человек, которого я пристрелил, двадцать пять лет назад донес на моего отца.

Сабрина об этом знала.

— Вы утверждали, что застрелили этого человека при самозащите.

— А может, я соврал?

— Вы говорили, что узнали, кто он такой, лишь после того, как полицейские установили его личность.

— Возможно, я и тут соврал.

Сабрина видела, что этот разговор его злит, но упрямо продолжала гнуть свое. Она лишь понизила голос, чтобы окружающие не догадались, о чем они беседуют.

— По вашим словам, он, позвонив вам, назвался другим именем; потом заявил, что обладает некой важной информацией, необходимой вам для завершения очередного сюжета. Да ни один настоящий репортер, который любит свое дело, не, отказался бы от такого предложения!

— Ни один репортер, — с едким сарказмом в голосе произнес Дерек, — если только он находится в здравом уме, не согласится встречаться с неизвестным человеком в уединенном месте в час ночи.

Сабрина сразу поняла, что сарказм и злость, прозвучавшие в голосе Дерека, были направлены прежде всего на себя самого, и решила выступить в роли его адвоката.

— Между прочим, вы стали известным репортером во многом благодаря тому, что часто поступали вопреки правилам и были напористы и отважны. Ваша встреча с Джо Падилла прекрасно вписывается в эту схему.

— Точно. Этот поступок как раз в духе семейства, в котором я родился. — Глаза Дерека мрачно блеснули. — Папаша был человеком отчаянным. Убивал людей, не раз сидел в тюрьме и умер под забором с пулей в животе. Как говорят в подобных случаях: «Потомству леопарда івиться от темных пятен на шкуре».

Сабрина читала об отце Дерека. В прессе, правда, не говорилось напрямую о пагубном для сына сходстве с отцом, на не сомневалась, что об этом судачили. Было яснее ясеого, что такого рода молва болезненно задевала Дерека.

— Это почему же?

— Да потому что я знала вас раньше.

— Вы, Сабрина, видели меня только один раз, — мрачно напомнил он. — Если помните, мы провели за разговорив более четверти часа.

Спорить с этим утверждением было бессмысленно.

— Считайте, что в данном случае я руководствуюсь интуицией. Вы не убийца, я уверена в этом. К вам в темноте приблизился человек с пистолетом, от него исходила угроза. Вы были вправе защищать свою жизнь всеми доступными средствами. — Она с шумом втянула в себя воздух. — Господи! Дерек, вы отправились на эту встречу безоружным и пристрелили негодяя из его же собственного пистолета.

Он долго всматривался в ее лицо. «Должно быть, — подумала Сабрина, — никак не может поверить, что я на его стороне».

— Все это уже не имеет значения, — с горечью сказал Дерек.

— Нет, имеет.

— Не имеет. И вот вам доказательство: мы с вами разговариваем в тюрьме.

— А как насчет апелляций?

— Апелляций? — Судя по его тону, он считал апелляции самой бессмысленной на свете вещью. — Когда к тебе с самого начала относятся предвзято, не выпускают под залог и ты в ожидании суда два месяца гниешь в камере, иллюзии постепенно начинают тебя оставлять. Их становится еще меньше, когда свидетели на суде врут, улики исчезают или подтасовываются, а твой адвокат вдруг ударяется в панику и, вместо того чтобы настаивать на твоей невиновности, начинает торговаться с противной стороной. Конец иллюзиям настает, когда судья медленно, но упорно склоняет присяжных к своей точке зрения, а потом, когда они выносят вердикт: «виновен», зачитывает приговор — безупречный по форме, но бездушный, жестокий и несправедливый по самой своей сути. О каких, к черту, апелляциях тогда может идти речь?

Сабрине стало жаль этого человека, который медленно, слово за словом, выплескивал наружу свою боль. Он и выглядел сейчас соответственно: черты его лица заострились, а в глазах проступило загнанное выражение. Вне всякого сомнения, веры в правосудие у него больше не было, а на сердце от всего пережитого осталась глубокая, незаживающая рана.

— Вас засудили. Быть может, вы знаете, кому это было на руку? — очень тихо спросила она.

— Не надо было вам сюда приезжать, Сабрина.

— Послушайте, Дерек…

— Скажите, зачем вы сюда приехали? — прошипел он. Он злился на нее — и об этом говорили его глаза, выражение лица, напряженная поза.

Сабрина некоторое время смотрела на него, потом переключила внимание на стоявшего неподалеку охранника, который прислушивался к их разговору, не делая из этого никакого секрета. Она была не в силах изменить этого обстоятельства, но тем сильнее ей захотелось изменить жизненные обстоятельства Дерека.

— Так зачем вы все-таки приехали? — повторил свой вопрос Дерек. — Если для того, чтобы обсудить мое дело, то зря потратили время. Мой адвокат нажил себе язву, обсуждая его в разных инстанциях.

— Прижала влажные от пота ладони к юбке.

— Я не адвокат и в ведении уголовных дел не разбираюсь.

— Тогда зачем вы здесь? Из любопытства? Из жалости? Или в Нью-Йорке нынче такая тоска, что вы приехали сюда, чтобы немного развеяться? — спросил он с иронией. — Остается только предположить, что вы сделали это исключительно по душевной доброте.

— Просто… просто я была неподалеку и решила…

Дерек остановил ее суровым взглядом.

— Бросьте! В этой глуши нет ни одного приличного местечка — только тюрьмы.

— И приюты для умственно отсталых, — заметила Сабрина. Прямота казалась ей единственным средством, способным противостоять горечи и сарказму, которыми было пропитано каждое его слово. — Я ездила в Вермонт. Хотела узнать, подойдет ли тамошний приют для моего сына. Поскольку Парксвилл находится поблизости, я решила навестить вас.

Лицо Дерека неожиданно смягчилось, и Сабрина поняла, что ей все-таки удалось до него достучаться. Она, правда не знала, будет ли он расспрашивать ее о сыне. Вполне возможно, что по сравнению с его собственной бедой беды других людей представлялись ему теперь незначительными и не заслуживающими внимания. И она не моґла его за это винить. Более того, она бы не удивилась, если он предложил ей отправляться восвояси и оставить его в покое.