Патрик Санчес - Подтяжка

Церемония была назначена на два часа, но все, кроме «англос», которые действительно появились ровно в два, знали, что праздник начнется «по пуэрториканскому времени», это означает, что было почти три пополудни, когда я появилась в проходе между рядами сидений в церкви. И, черт подери, я прошла по дорожке — точнее, прошествовала, наслаждаясь каждой секундой собственного триумфа. Взгляды окружающих были прикованы ко мне. Все улыбались, по рядам носился шепоток, и я различала: «такая красотка», «muy bonita»[8] и «toda una senorita»[9]. С того момента я заразилась тщеславием и, однажды почувствовав себя всесильной, уверовала, что красота — это власть.

После церемонии, во время которой я согласно традиции дала обет оставаться девственницей до свадьбы (клятва была нарушена примерно через год, когда, работая в бруклинском магазине «Гэп», я встретила симпатичного белого парня по имени Алекс), в небольшом бальном зале в гостинице «Рамада Инн» в Квинсе был организован прием. Нам подавали arroz con polio[10], жареные овощи и бананы. Диджей веселил толпу, и я с друзьями протанцевала несколько часов напролет. Это был действительно мой день, я наслаждалась тем, что была в центре внимания. Так это было восхитительно, и так хотелось, чтобы праздник никогда не закончился, что и сегодня, вот она — я, спустя двадцать пять лет все еще живу этими воспоминаниями…

— Ой! — невольно вскрикиваю я, потому что доктор попал иглой в довольно чувствительную точку на лице.

— Простите, — добавляю, извиняясь за то, что у меня вырвался возглас недовольства.

— Бывает, — успокаивающе улыбается врач.

Он симпатичный, однако. Интересно, считает ли он меня привлекательной? Бьюсь об заклад, что приди я сюда десять лет назад, он бы точно подумал об интрижке со мной. Теперь же я не настолько свежа для избалованного вниманием пациенток врача, к тому же у него на пальце обручальное кольцо и, скорее всего, супруга вдвое моложе своего мужа. Ненавижу это в мужчинах, особенно в богатых и успешных. Они всегда женятся на тех, кто гораздо моложе и свежее их самих. Впрочем, не мне судить. У меня самой на выходные назначено свидание с двадцатисемилетним инструктором по фитнесу. Он горяч, как адское пламя, и при этом не из тех, с кем следует заводить серьезные отношения. Мне нравится встречаться с самыми разными мужчинами, будучи в статусе незамужней дамы.

На свидания я начала бегать вскоре после quinceanera, привычка менять партнеров появилась тогда же. Я была красивой девчонкой: около ста шестидесяти пяти сантиметров ростом, весила не больше шестидесяти килограммов, каштановые волосы до плеч, выразительные карие глаза и уже тогда, извините за нескромность, довольно приличные формы. Так что в ухажерах у меня недостатка не было. По правде говоря, поклонников было так много, что иногда выбрать одного было крайне сложно. Даже если мне придет в голову остепениться, я уверена, что все равно буду держать ушки на макушке из опасения, что кто-то лучше других, кто-то недоступный в данную минуту, кто-то идеальный еще появится. Потому-то в привычку у меня вошло встречаться с множеством мужчин одновременно, и мне нравится такой стиль жизни. Врачи, конгрессмены, поэты, шеф-повара, безработные актеры, бухгалтеры — с кем я только не встречалась. На свидания меня приглашали и в лучшие рестораны города, и в самые что ни на есть обшарпанные забегаловки, какие только можно представить. Одни ухажеры летали на собственных самолетах, у других не было даже автомобиля. Я не встречаюсь с мужчинами ради того, чтобы заполучить спутника жизни, и не покушаюсь на их благосостояние. Я отправляюсь на свидание, чтобы хорошо провести время, и, надо отметить, не могу устоять перед обаянием, симпатичной мордашкой, ибо весьма падка на красивое мужское тело. Нет, сплю я не со всеми подряд. Не поймите меня неправильно, я не святая, это правда. Но самым сокровенным я не готова делиться, пока меня не сводят на свидание несколько раз и не продемонстрируют доброе ко мне отношение.

Все у меня хорошо, я ни капли не жалею о своей жизни, проходящей в череде свиданий, но приближение цифр 4 и 0, должна признаться, меня пугает. Сколько еще я буду привлекать внимание красавцев-мужчин? В своем возрасте я вполне свежа, но выглядеть на миллион баксов в сорок лет не так просто, как в двадцать, Я не готова отказаться от привычного образа жизни, и если для того, чтобы оставаться в игре, мне раз в несколько месяцев надо уколоться, пусть будет так.

Доктор Брок наконец-то завершает процедуру. Выхожу из кабинета, иду в приемную, выписываю чек на пятьсот долларов, отдаю его секретарю и покидаю клинику. По пути к лифту я начинаю делать упражнения для лица: крепко зажмуриваю глаза, открываю их, зажмуриваю снова… Морщу и расслабляю лоб, снова морщу. Я повторяю и повторяю эти гримасы. Упражнения способствуют проникновению в мышцы ботокса, который уже через несколько дней сотрет с моего лица все морщинки. Я открываю пудреницу и разглядываю себя в зеркальце — иногда уколы оставляют синяки, которые я маскирую при помощи макияжа, но в этот раз обошлось. Проверю, не появились ли кровоподтеки, еще раз позже.

Нажав в лифте кнопку первого этажа, прикидываю, как долго еще я протяну на ботоксе. В последнее время меня все чаще посещают мысли о более серьезных процедурах. Через пару недель, кстати, мы с моей подругой Брендой пойдем на семинар по пластической хирургии. Я сказала ей, что хочу просто познакомиться с новыми предложениями на рынке эстетической медицины, но в действительности пришло время принять решение: осталось лишь определиться с тем, какие участки кожи подтянуть, где убрать морщины и сколько жира выкачать.

5. Бренда

— Фу-у, объелась, — признаюсь я, входя в дом перед Джимом и Джоди.

— Вот что происходит, если есть мясо. От него чувствуешь себя набитым и мутит… Чем не дополнительная причина, чтобы перестать убивать животных? — не преминула заметить Джоди, явно намекая на сэндвич, который я съела в ресторане.

— Ты уроки сделала? — спрашиваю я, проигнорировав выступление на тему «убийство животных».

— Еще пара заданий осталась, — отвечает Джоди, плюхаясь на диван и расстегивая рюкзак. Она достала блокнот, ручку, бросила их на кофейный столик и, приподнявшись, вставила диск в DVD-проигрыватель, стоящий на телевизоре.

— Боже, снова «Зена»? — со вздохом спрашиваю я дочь, вцепившуюся в телевизионный пульт.

— Нет. Так, музыка, чтобы играла фоном, пока я уроки делаю.

— Что ж, хорошо. Я иду спать. Не засиживайся тут. Договорились? — спрашиваю, и в тот же момент на экране появляется Мелисса Этеридж[11], исполняющая жуткую перепевку «Я единственная».