Джудит Росснер - Стремглав к обрыву

– Только то, что она у вас есть.

– Осторожный ответ. – Теперь она улыбалась лукаво, словно нарушила какой-то запрет. – Правильно. Осторожность никогда не помешает. – Достала из кармана жакета пачку сигарет и спички, закурила, протянула пачку мне.

– Нет, спасибо.

– Не нравится?

– Мне это не по карману.

– Прекрасно. Предпочитаю нанимать людей, которым нужны деньги. По крайней мере, они не уйдут, если на них разок-другой косо посмотрели.

Она пересекла комнату и села в кресло у стола, предложив мне занять место напротив. Пока я шла к столу, она не сводила с меня своих необычно маленьких глазок.

– Для бедной девушки вы хорошо одеваетесь.

– Я работаю. – Я постаралась выдержать ее взгляд, надеясь, что она не заметит, как я покраснела.

– И все тратите на тряпки?

– Не все. Часть отдаю матери, часть откладываю.

– А о порядке в вашей комнате заботитесь так же тщательно, как о своей внешности?

– Нет.

Я ответила так, предполагая, что ей понравится любой ответ, если она сочтет, что я говорю правду. И не ошиблась: она издала короткий одобрительный смешок. Достала вторую сигарету из кармана и прикурила ее от первой.

– Но не довожу ее до свинского состояния, – добавила я из осторожности.

– Наш загородный дом убирает женщина из соседней деревни, – сказала она, раздавив окурок в мраморной пепельнице невероятных размеров. – Приходит раз в неделю. Вам тоже придется поддерживать порядок. Мистер Штамм и я проводим большую часть лета в городе. Я юрист. У меня большая практика. Мы оба много работаем, но у нас может возникнуть желание приехать без предупреждения, и нам не хотелось бы, чтобы дом был похож на помойку. Особенно мистеру Штамму. Он в этом отношении более строг, чем я. – Она вопросительно посмотрела на меня. Я кивнула. – Стирка тоже будет входить в ваши обязанности, но там прекрасная стиральная машина с сушилкой, так что это не составит труда. Если вдруг белья накопится слишком много и некогда будет его гладить – не беда, заберем с собой, ведь мы будем вас навещать. Городская прислуга все равно летом спит полдня, и не мешает ей иногда напомнить, что жалованье зря не платят. Вы умеете готовить?

– Самые простые блюда.

– Этого достаточно. Я только не хочу, чтобы без меня дети три раза в день жевали бутерброды.

Я улыбнулась.

– Между прочим, Лотта хорошо готовит. Я сама готовлю прекрасно и ее научила. Но, как и все, она предпочитает запихнуть в рот кусок черствого хлеба, лишь бы не возиться с обедом, если никто не приглашен. – Она замолчала и аккуратно стряхнула пепел с сигареты.

– Лотта – ваша дочь?

– Господи, разве Уолтер… – начала она и осеклась. – Впрочем, неважно. Да, Лотта моя дочь. Ей шестнадцать. Борису одиннадцать. И вот мы наконец подошли к самому главному. Мистер Штамм, насколько я понимаю, ничего вам не сказал.

– Нет.

Она открыла ящик стола, достала пачку маленьких коричневых сигарок и закурила, смяв в пепельнице еще недокуренную сигарету.

– Борис учится в пятом классе. Он милый, приятный мальчик, но не слишком способный. – Должно быть, мне не удалось скрыть удивления, потому что она одарила меня своей язвительной улыбочкой и продолжила: – Вижу, вас шокировало мое признание. А причина в том, что родители редко оценивают своих детей хоть сколько-нибудь объективно. Как бы то ни было, способностей Бориса вполне хватило бы на то, чтобы окончить обычную школу и поступить в один из третьеразрядных колледжей, которых у нас более чем достаточно. Но для мальчика из нашей семьи подобное образование равносильно смертному приговору. В любой приличной фирме, взглянув на его анкету, заметят несоответствие между тем, где он живет, и тем, какое получил образование: везде есть люди, знающие нас и представляющие себе, какой университет Борис должен был бы окончить. В лучшем случае ему предложат ужасное, хотя на первый взгляд и вполне приличное место мелкого чиновника, о котором мечтают многие, не желающие заниматься физическим трудом, значительно более подходящим для них.

Она объяснила мне суть дела. Борис учится в прекрасной частной школе, где ему удается держаться на должном уровне благодаря репетиторам, которые занимаются с ним летом и во время учебного года. То, что к нему домой ходят учителя, не Бог весть какая тайна, но мальчику все-таки объяснили, что не стоит лишний раз говорить об этом в классе. Таким образом, моя задача состояла в том, чтобы за лето подготовить его к программе следующего учебного года и, если понадобится, повторить пройденное раньше. Основное внимание следует уделить английскому и общественным наукам, так как с арифметикой он в общем справляется, но если я смогу помочь ему и с арифметикой, тем лучше. Ее приятно удивило то, что я в ладах с математикой, поскольку обычно филологи не могут этим похвастать; она не выносит женщин, которых пугают цифры, хотя, по ее собственному признанию, сама не питает к цифрам большой любви. Лотте, которая значительно способнее брата, математика дается труднее, чем ему.

Я слушала ее вполуха, зная, что сумею вспомнить все, когда понадобится. Про себя я думала о том, как она некрасива, как богата и как фальшива ее псевдоакадемическая грубость. И еще о том, как мне не хочется у нее работать. Наконец она замолчала и выжидательно посмотрела на меня, явно рассчитывая, что я в смятении.

– Хотите о чем-нибудь спросить?

– Скажите, пожалуйста, сколько я буду получать?

Она рассмеялась и оценивающе взглянула на меня.

– Сколько вы бы хотели?

– Я не могу назвать точной цифры, – с раздражением ответила я.

– А приблизительную?

– В городе я могла бы заработать шестьдесят долларов в неделю, – солгала я.

– А стол и квартира?

– Дома я за это не плачу.

– Транспорт. Обеды.

– На это уходит не так много.

– Вряд ли можно сравнить лето в городе и на свежем воздухе.

Заметив, что эта игра доставляет ей немалое удовольствие, я возненавидела ее еще сильнее.

– Я ищу работу не ради того, чтобы любоваться природой.

– Верно. – Она опять закурила. – Сорок вас устроит? Это больше, чем я собиралась предложить.

– Мне очень жаль. – Я поднялась. – Я не могу принять ваши условия.

Она поднялась вслед за мной:

– Какова минимальная сумма, которая бы вас устроила?

– Не знаю. Пятьдесят – пятьдесят пять. Опять эта улыбочка.

– Вы ставите жесткие условия, мисс Кософф. Я пожала плечами:

– Мне это не доставляет ни малейшего удовольствия.

– Ну что ж, – сказала она, провожая меня до двери. – Давайте договоримся так. У мистера Штамма есть ваши рекомендации. Если они в самом деле настолько хороши, что дают вам право держаться так самоуверенно, и нам не удастся найти девушку с такими же рекомендациями, но не столь меркантильную, – она помолчала в ожидании моей реакции, но я от злости не могла произнести ни слова, – тогда вы получите очень неплохую работу. Надеюсь, это решится в течение недели, чтобы девушка, которую мы наймем, успела подготовиться к отъезду. – Она открыла дверь библиотеки, и мы вышли в прихожую. – Если мы остановимся на вас, я бы хотела, чтобы на следующей неделе вы встретились с детьми и составили план занятий. Согласны? Я кивнула: