Алина Кускова - Подножка Купидону

Ознакомительный фрагмент

– Пройдем за столик, – улыбнулся брюнет и повел девушку в зал.

Они устроились за уютным столиком и благодаря тому, что посетителей было не так уж и много, смогли познакомиться и поговорить.

В отличие от Аркадия Дубровский не снимал напряжение водкой, чем чрезвычайно обрадовал Машу. Дубровский вообще был спокоен и весел, старался развеселить собеседницу, рассказывая о том, скольких убийц и маньяков ему удалось уже обезвредить. Маша подсчитала, что спасенные им девушки исчисляются сотнями, и немного расстроилась. Она оказалась одной из них! Сейчас они посидят немного, потом он проводит ее домой и забудет о ней навсегда. Надежды на то, что грабитель все еще дожидается их в подворотне, не было никакой. Слишком больно ему сделал Дубровский. А жаль, лучше бы все повторилось заново, и они вернулись в этот ночной клуб и просидели здесь до утра.

Маша верила в любовь с первого взгляда, она всегда влюблялась только так. Аркадий не был исключением, Маша его увидела и сразу влюбилась. Или не влюбилась? Просто увлеклась. Ведь сейчас она нисколько не жалеет, что он сбежал. С первого взгляда она влюбилась и в Дубровского. Нет! Она влюбилась в него со второго взгляда, ведь тогда, на тротуаре, она лишь заметила, насколько он красив.

Это должно было что-то значить. И это что-то Маша собиралась обязательно выяснить.

– Встретимся завтра? – спросила она Матвея. – Мне кажется, придется разговаривать с Аркадием. Так хочется, чтобы при этом разговоре присутствовали вы.

– Как укор совести? – усмехнулся Матвей.

– В качестве моей поддержки, – призналась девушка. – Не хочется, чтобы во всем произошедшем Аркадий обвинил меня.

– Разве такая милая девушка, как вы, может быть в чем-то виновата?! – Матвей взял ее маленькую ладонь в свою руку и тихонько сжал. Маша покраснела и отвела от него глаза, но ладонь не убрала.

«Есть еще девушки, которые умеют краснеть», – ошеломленно заметил про себя Матвей.

– Обязательно встретимся, – сказал он вслух, – я оставлю вам свой номер телефона.

Если бы он знал, чем все это закончится, то не стал бы жалеть глупую девчонку! Марианна учила его быть хладнокровным мачо, а он вновь дал слабину. Нет, Матвей не увлекся подопечной, она не была ни красавицей, ни умницей. Он ее просто пожалел, представив, какие разборки предстоят с ее женихом, как он надеялся, теперь уже бывшим. К тому же ему было интересно посмотреть на ее жениха. В кого может влюбиться такая девчонка? Не в полного же придурка, оставившего ее наедине с бандитом ночью.

– Я так рада, что мы встретимся, – призналась Маша, поднимая на него глаза.

– А я-то как рад, – улыбнулся Матвей и прикинул, не пора ли им возвращаться обратно. Марианна с кузиной и соседом, по его расчетам, должны уже были покинуть место боя.

– Господи, какой же он тяжелый! – причитала Светлана, которая вместе с Марианной волокла обмякшее тела Зюкина к автомобилю.

– Твой брат полный идиот, – ругалась Марианна, прислушиваясь к стонам соседа. – К чему нужно было бить в такое место?! Ему же четко было сказано, что удары наносить в грудь! Грудь у Зюкина защищена. – Она остановилась и постучала соседу по груди. Глухой металлический звук показал, что грудь Зюкина действительно была отлично защищена.

– Нужно было защитить и все остальное, – заметила Светлана, – мужчины такие слабые натуры, и куда ни ударь, им везде будет больно.

– Больно, – простонал Зюкин, благодарно глядя на блондинку.

– Марианночка, – испугалась та, – он выживет?!

– Куда он денется, – прошептала та, взявшись снова волочить Зюкина, – оклемается. К тому же я ему хорошо заплачу. А в следующий раз он получит премию!

– Я отказываюсь работать на одни лекарства, – простонал Зюкин. – Если каждый раз меня будут так избивать, я лишусь не только жизненно важного органа, но и потомства. Уйду в монастырь…

– Спокойно, монах Зюкин, спокойно. – Марианна со Светланой остановились у задней дверцы автомобиля. – Сам-то залезешь?

– Я не могу стоять, больно, – голосом капризного ребенка заявил тот и надул и без того полные губы.

– Так, – произнесла Томилина, – это и есть форс-мажорные обстоятельства, от которых никто не застрахован. Землетрясения, потопы и ударенный Зюкин. Придется его затаскивать. Светлана, встань с обратной стороны!

Марианна пожалела, что в юности не посещала секцию тяжелоатлетов. До этого момента поднимать тяжести ей не приходилось. Все, на что она была способна, – подтянуть за шею голову Зюкина и положить ее на заднее сиденье своего автомобиля, с обратной стороны которого прыгала Светлана.

– Еще немного, – просила она, вытягивая руки и пытаясь ухватить Зюкина за ворот, – еще чуть-чуть.

– Последний бой, – страдальчески пропел тот и уронил голову на сиденье.

– Ничего не получится, – констатировала Марианна, прекратив бороться за Зюкина. – Придется ждать Матвея. Одни мы с Зюкиным не справимся.

– А если он вернется не один? – испуганно прошептала Светлана.

– Естественно, он вернется с девицей, она же здесь живет. А он, как настоящий мужчина, навяжется ее провожать для того, чтобы поцеловаться у подъезда.

– Ой, ой, ой, – покачала головой Светлана, – всего-то один раз на прощание.

– Я же говорила, что с подопечными нельзя целоваться…

– Мне холодно! – перебил их Зюкин, коленки которого все еще стояли на тротуаре.

– Зюкин, миленький, – взмолилась Светлана, – вы такой представительный, сильный мужчина! Давайте не доводить дело до крайности. Вдруг девчонка вас узнает и вызовет милицию?!

– Очень хорошо, – процедила Марианна, – приедет патруль и затолкает Николая в машину. Только не в мою, а в арестантскую!

– И не надо мне угрожать! – встрепенулся тот, ужасаясь близкому будущему. – Я сильный мужчина, но, Марианна, я требую двойной оплаты своего труда!

– Хорошо, – согласилась та, вздыхая. Придется снова урезать свой гонорар. Действительно, нужно было защитить всего Зюкина, а не только его могучую грудь.

Обрадованный обещанием Зюкин, а свое слово Томилина обычно держала, кряхтя и жалуясь на невыносимые боли, залез на заднее сиденье. И вовремя, потому что во двор зашла парочка и принялась нагло целоваться у троицы на глазах.

Марианна сидела за рулем автомобиля, рядом с ней таращилась в окно Светлана, даже Зюкин, забыв про свои боли, с интересом уставился на парочку. Томилина злилась и нервничала, ее работники все чаще забывают о том, что она твердит им каждый день. Нельзя влюбляться в своих подопечных! Нельзя вообще влюбляться. Нет ее, этой любви. Есть что угодно, только не та любовь, о которой насочиняли классики, навешав доверчивым читателям лапшу на уши в образе всяких Ромео и Джульетт.