Елена Веснина - Сила предсказания

Свадьба — явление не личное, а общественное. И хотя молодые на свадьбе всегда в центре внимания, смысл этого, порой грандиозного, действия, конечно, связан не только с ними. Однако, безусловно, без них ничего не произойдет.

А что наши молодые? Алеша уже на пути к ЗАГСу. Злополучная ампула откатилась немного от педали и пока цела. Радостная Катя, улыбаясь, выключила мобильный телефон. Верная Зося была рада едва ли не больше невесты.

— Вот видишь! Я же говорила, что он приедет!

— Ну, Алешка! Я ему еще покажу! Всю жизнь будет помнить, как ,мне нервы потрепал! — в голосе у Кати уже не чувствовалось обиды, и говорила она это так, для проформы.

Но оказалось, что ее радость все-таки преждевременна. Регистраторша сурово объявила:

— Все, девушка, достаточно! Самойлова нет, и я начинаю регистрировать другие пары! Для бракосочетания приглашаются Комлев и Минина!

Катя остановилась перед дверью в зал бракосочетаний, широко разведя в стороны руки.

— Нет! Он только что звонил! Он уже едет! Не пущу!

— Девушка, не позорьтесь! Уступите. Истерика тут никому не нужна.

— Не нужна? Ну так она будет! — не сдавалась Катя. — И такая, что надолго запомните! Понятно?

— Девушка, вы мне тут не угрожайте! Я ваших угроз не боюсь.

Тут к Кате присоединилась Зося:

— Ну пожалуйста, подождите еще немного! Он правда едет!

— Зоська, молчи! — скомандовала Катя. Она уже что-то придумала и принялась наступать на регистраторшу:

— Я не угрожаю, я соблюдаю свои права.

— Это какие же права? — поинтересовалась регистраторша.

— Регистрация в час дня. Так? Длится минимум полчаса. Сейчас четверть второго. А значит, осталось еще 15 минут.

Логика у Кати была железная — и возражать не приходилось.

— Допустим, — согласилась регистраторша. — И что вы предлагаете?

— Я предлагаю вам пойти и все подготовить. Чтобы НАМ ВАС не пришлось ждать!

Вот этого регистраторша совсем не ожидала. Она только развела руками:

— Ну и артистка!!!

— Это вы артистка! Чужому счастью завидуете, улыбочки из себя выдавливаете. Но меня не проведешь, я вас насквозь вижу! — Катя защищала свое счастье до конца.

— Может, и завидую, да не тебе! — огрызнулась регистраторша. — А через 10 минут тебе вообще никто не позавидует. Напоминаю, через 10 минут!

Сколько злобы может быть в простой государственной служащей? Машина фраза о том, что никто своей судьбы не знает, была не случайной. Действительно, кто же мог знать, что проклятая ампула подкатится под педаль как раз в тот момент, когда Алеша ехал уже на предельной скорости? Что как раз в эту самую секунду самой Маше станет плохо, и теперь уже не она, а Зинаида засуетится вокруг вдруг сомлевшей внучки?

— Что это с тобой? Лица на тебе нет… — испугалась Зинаида.

— Даже не знаю. Нехорошее что-то… — Маша не могла понять, что с ней происходит.

— Что болит? Голова? — волновалась бабушка.

— С парнем этим, Алешей, нехорошее что-то случиться должно. А что — не знаю.

— Ух, напугала. Не переживай. Это у тебя из-за погоды воображение разыгралось.

Зинаида знала о необычных способностях внучки, но ей все-таки хотелось, чтобы Машины страхи оказались напрасными.

— Нет, бабушка, это не воображение. Я так сильно никогда не переживала.

Это уж совсем Зинаиде не понравилось:

— Не выдумывай! Что там с ним может случиться?!

— Ой, погоди, бабулечка. Подожди меня тут, не вставай. Я сейчас. Не могу так сидеть — ноет все внутри. Не к добру это…

Желание спасти Алексея от неведомой ей пока беды заставило Машу накинуть плащ и, не обращая внимания на причитания Зинаиды, выйти на улицу. Она пошла его искать, внимательно прислушиваясь к своему внутреннему голосу. Ощущение тревоги нарастало.

И было отчего! Как раз в это время машина с заснувшим за рулем Алешей врезалась в дерево, и потрясенные прохожие увидели над ней вспышку пламени.

Маша шла по улице, в общем-то не понимая, куда именно надо идти, а только смутно ощущая, что идти надо. Она уже собралась было перейти через дорогу, поскольку пешеходам горел зеленый свет, но ей пришлось отскочить с проезжей части, потому что мимо, сигналя, промчалась машина скорой помощи.

У Маши снова сжалось сердце, и она, томимая смутным и нехорошим предчувствием, направилась в ту сторону, куда уехала скорая помощь. Она прошла совсем немного и увидела, где стоит машина.

Все люди, собирающиеся на месте аварии, обычно делятся на две очень разные группы. В одной — те, которые заняты своей работой: пожарные тушат огонь, медики оказывают пострадавшим первую помощь, милиция выясняет причины аварии, кто-то опрашивает свидетелей, замеряет координаты дорожного происшествия. Во второй группе — те, кто просто смотрит. По разным причинам они ничего не делают, и именно это их объединяет. Они могут только переживать ситуацию. Но каждый переживает ее по-разному, в силу собственного жизненного опыта и умения сочувствовать.

Когда Маша подошла к машине скорой помощи, обе группы, характерные для аварии, уже сформировались. Вокруг разбитого Алешиного автомобиля работали пожарники и милиция, а сам Алеша лежал несколько поодаль, чем-то прикрытый так, как обычно прикрывают мертвецов. Казалось, что врач и медбрат, находящиеся с ним рядом, остались без работы.

Маша остановилась, прижала руки к груди, прислушиваясь к бешено бьющемуся сердцу, и закрыла глаза. Когда она их открыла, то к месту происшествия уже подъехала очередная машина, и из нее вышел мужчина в вечернем костюме. Несмотря на это, вел он себя как человек, приехавший не смотреть, а работать.

Это был следователь Григорий Буряк. Он привычным взглядом окинул место происшествия и хотел было обойти дымящуюся машину, но тут что-то привлекло его внимание. Он внимательно рассмотрел искореженный номер машины и решительно направился к врачам, склонившимся над Алешей.

Заглянув в лицо пострадавшего, Буряк воскликнул:

— Алеша?! Что с ним?

Врач поднял голову и, увидев встревоженное лицо и праздничный костюм, спросил:

— Родственник?

Буряк показал свое удостоверение и ответил:

— Следователь. Майор Буряк. Что произошло?

Врач, вздохнул:

— Множественные травмы, некоторые из которых несовместимы с жизнью.

— Он жив?

— Пока еще жив, но боюсь, что…

Врач не завершил фразы, потому что медбрат перебил его:

— Доктор! Остановка сердца.

— Дефибриллятор! Срочно!

Медики перестали обращать внимание на окружающих и занялись только Алешей. Сложная медицинская аппаратура, тяжелый, умирающий больной — все это требует невероятной сосредоточенности, согласованности действий, напряжения умственных и физических сил. Самое полезное в этом случае — просто не мешать. Но окружающие люди редко это понимают, особенно если речь идет о близком им человеке. И даже имеющий опыт следователь Буряк обреченно спросил: