Елена Гайворонская - Тет-а-тет

Евгения оттолкнула его, рывком разорвала огненное кольцо сплетенных рук, сделала шаг назад. На ее личике появилась брезгливая гримаса.

– Тьфу, гадость какая, – сказала она, тщательно вытирая губы тыльной стороной запястья, – тьфу. Как это может нравиться, не понимаю? По-моему, книги сильно преувеличивают. Ладно, пошли, а то мне еще к Машке надо забежать.

Евгения сломала ветку сирени и пошла как ни в чем не бывало, не оборачиваясь, что-то напевая под нос, дирижируя цветком, нимало не догадываясь о гибельной силе своего раннего расцвета.

Макс брел позади как зомби, оглушенный, опустошенный. В голове стоял непонятный гул, ноги были ватными. Он изнемогал от навалившейся тяжести внезапного откровения: эта девочка-подросток взволновала его так, как волнует мужчину взрослая женщина.

– Неужели тебе это нравится? – вслух размышляла Евгения.

– Ты еще маленькая, – глухо сказал Максим. – Придет время, тебе тоже это понравится.

– Многим девчонкам в классе это нравится, – помахивая веткой, говорила Евгения. – Может, это потому, что ты не мой парень, а просто друг? Может, с Павликом все будет иначе? Надо попробовать.

Ему вдруг отчаянно захотелось развернуть девчонку за плечи, заглянуть в ее кошачьи глаза и ударить наотмашь по губам. По безумно сладким губам, с которых срывались гадкие слова. А потом снова прильнуть к ним и целовать, пока хватит воздуха, весь остаток дня, весь вечер, всю ночь, всю вечность…

…Максим ехал в полупустой электричке, тупо смотрел в окно и видел лицо Евгении. В вагоне одуряющее пахло сиренью. Он пытался думать о другом: об институте, о предстоящем отдыхе, но мысли упорно возвращались к девчонке, неожиданно повзрослевшей этим вечером. Как он мог так долго обманываться? Врать себе и всем, что относится к Евгении как к сестренке, маленькой дочке его учительницы. Что приезжает исключительно на занятия, а вовсе не с целью увидеть ее лишний раз… А ей всего пятнадцать… Проклятие!

Максим чувствовал себя извращенцем, педофилом, растлителем малолетних и просто гадом в одном флаконе. Он говорил себе, что больше не поедет к немке и не увидит Евгению до тех пор, пока ей не исполнится хотя бы семнадцать. Что встретит взрослую девушку, с которой будет не только целоваться, но и заниматься сексом до умопомрачения, до полного забвения всего, что случилось сегодня…

Колеса мрачно и монотонно отстукивали начало нового пути…

Летом всех первокурсников отправили в стройотряд. Началась веселая, разгульная студенческая жизнь вдали от строгих родительских глаз. Вечерами после работы деревенский самогон в жестяной кружке, хмельные танцы до упаду, девушки на любой вкус.

Там Максим встретил Риту. Она была полной противоположностью Евгении – знойная брюнетка с роскошными формами, настоящая женщина-вамп. По Рите сходило с ума полкурса, а она, бог знает почему, выбрала Макса, хоть он к тому и не особо стремился. Быть может, именно поэтому и выбрала. Рита была старше его на пару лет. Говаривали, что она чертовски умна – у нее был один из самых высоких проходных баллов на потоке. Еще говорили, что она дочка какого-то крутого чина, полжизни прожила в загранке, шпарила на трех языках. Но в стройотряде эти качества не были главными. Яркая, эпатажная, в откровенных нарядах – юбки-супермини, брючки – а-ля вторая кожа, крохотные топики, шикарный купальник, – Рита всегда была в центре внимания, она любила крепко выразиться, обожала грубый солдатский юмор, пила залпом самогон, зажевывала хлебной коркой и почти не пьянела – только в цыганских глазах прибавлялось страстного блеска. Однажды на ночном «диско» Рита сама пригласила Макса на медляк, а потом и в свою постель, в которой они исполнили фигуры высшего пилотажа. Рита любила секс, знала, как получить удовольствие, и умела его доставить. До нее у Максима было немного интимного опыта: разбитная одноклассница да пара девчонок в спортивном лагере. Рита стала его наставницей в мире наслаждений. После стройотряда предложила махнуть в Польшу – оказалась, что она давно и успешно фарцует. Максим согласился. Лето прошло в сексуально-торговом угаре.

В стране давно уже начались перемены. Железный занавес открылся, наиболее предприимчивые граждане, в том числе и студенты питерского универа, не преминули этим воспользоваться. Враз изменились приоритеты. Прежние лозунги «Будь как все», «Деньги – зло, богатство – в духовности» трансформировались в «Будь круче других», «Если ты умный, почему бедный?», а фразу «Не в деньгах счастье» успешно дополнили антитезой «а в их количестве»… «С милым рай в шалаше, если милый на «порше», – говаривали длинноногие красотки, еще вчера утверждавшие, что любовь за деньги не купишь. Максим старался не упускать ни одной возможности дополнительного заработка, тем более что в семье начались финансовые проблемы. Отец все больше пил, мать болела. А жизнь с новыми возможностями и соблазнами: выраставшими как грибы после дождя ночными клубами, кабаками, бутиками, зарубежными поездками, всем, что раньше было недоступно, – вдруг свалилась как снег на голову, манила, притягивала, заставляла искать новые способы получения доходов. И Макс крутился, как мог, обзаводился нужными знакомыми и связями. К весне ему подфартило: сумел устроиться на подработку гидом в крупную турфирму по приему иностранцев в Питере. Вот когда пригодилась ему влюбленность в город, в самые неприметные его мостки и закоулки. Макс рассказывал то, чего не знали другие гиды, и его экскурсии пользовались огромным спросом. Он умел увлечь, заразить своей страстью к Питеру, и иностранные туристы часами бродили за ним очарованными странниками.

Иногда он вспоминал Евгению: мелькала в толпе девчушка с солнечной шевелюрой, или бродяга ветер доносил из парфюмерной лавки слабый сиреневый аромат… Тогда что-то колыхалось внутри, рождая тонкую светлую печаль от мимолетности и невозможности происходящего…

Отношения с Ритой продолжались. Макс переехал в ее квартиру на Невском, отделанную по последнему писку моды, – со вспененными обоями, подвесными потолками, многоярусной подсветкой, гидромассажной ванной, кожаной мебелью в гостиной. Но и там они виделись не так уж часто – оба вели сумасшедшую жизнь. Рита была настоящей светской львицей. До Максима нередко доходили слухи, что он у нее далеко не единственный, но выяснять подробности ему было недосуг, да и не хотелось. Он и сам не был ангелом: не упускал возможности провести время с симпатичной девушкой. С Ритой кроме бурного секса их связывали деловые отношения. Они не закатывали друг другу сцен, не устраивали допросов, но легко могли помочь, если вдруг возникали денежные или какие-нибудь другие проблемы.