Моника Айронс - Фамильное кольцо

— Благодарю за честь, но я не пью спиртного, — решительно ответила она.

— Вы очень неожиданная женщина. Должен признаться, я удивлен.

— Но недостаточно для того, чтобы поверить в мою искренность?

— Напротив. Теперь, зная, как хорошо вы подготовились к тому, чтобы стать членом нашей семьи, я доверяю вам еще меньше, чем кому-либо.

— Но я не… Ах, какой смысл оправдываться, если вы все равно мне не верите?

— В самом деле, какой смысл? Если уж на то пошло, зачем такой женщине, как вы, понадобился мальчик вроде Макса?

— Потому что этот мальчик добрый и нежный, — сказала Мария, глядя ему в глаза. — И потому, что он любит меня.

— А вы? Чего хотите вы?

— Я хочу… — Ее голос внезапно дрогнул. — Хочу кому-то быть нужной.

Почему она так сказала? Наверное, потому что в этом человеке была сила, заставлявшая говорить ему только правду. Ничто другое ей в голову не приходило.

Теодор посмотрел на нее с любопытством.

— И вы думаете, что будете нужной Малышу?

— Если вы позволите…

— Но я не позволю! Вы не станете женой моего брата, так что не морочьте голову ни себе, ни ему. — Внезапно Тео стиснул ее руку. — Послушайте меня, — тихо и настойчиво сказал он. — Если вы стремитесь к богатству, я вас обеспечу. У вас будет квартира в самом фешенебельном районе Нью-Йорка, драгоценности, одежда, что угодно — и все за мой счет. У меня есть друзья, которые найдут вам работу, чтобы вы не скучали. А взамен я попрошу только одного: чтобы вы всегда были готовы принять меня.

Мария посмотрела на него с ужасом.

— Не могу поверить своим ушам!

— Я и сам себе не верю, — мрачно сказал он. — Но сделаю все, чтобы ваш план не закончился трагедией.

Мария высвободила руку. Прикосновение Тео взволновало ее.

— А как же быть с чувствами Макса? Неужели они вас ничуть не заботят?

— Заботят. Именно поэтому я и собираюсь помешать вам пожениться.

— Я принадлежу вашему брату!

— Вы никогда не будете принадлежать ему! — гневно бросил Теодор. — И сами знаете это! Знаете с первой минуты нашего знакомства!

— Вы наглый…

— Не ругайтесь понапрасну. Все равно никто из нас не в силах это изменить.

— Не правда! — гневно бросила Мария.

— В самом деле? — Тео заглянул ей в глаза, поднял руку и медленно погладил по щеке.

Это ощущение потрясло ее. Его прикосновение было легким как перышко, но бросило в такой жар, какого она никогда в жизни не испытывала. Казалось, мир завращался…

— Макс-ребенок, — тихо сказал Теодор. — А вы-нет. Вы женщина. И вам нужен мужчина.

— Но не вы, — с трудом вымолвила она. — Никогда…

— Почему? Чем мужчина, который может оценить вас, хуже этого сосунка, который хочет, чтобы вы заменили ему мать? Он все забудет. Но мы… Мы — нет.

У Марии зазвенело в ушах, однако она упорно цеплялась за одну и ту же мысль: этот беспринципный человек не остановится ни перед чем, чтобы разлучить их. Даже если для этого понадобится соблазнить ее. А когда разлука станет явью, отшвырнет ее прочь.

Она изо всех сил напоминала себе об этом, однако прикосновение Тео сводило ее с ума. Пыталась вырваться, но его глаза держали ее в гипнотическом трансе. Кончики пальцев приблизились к ее губам и начали медленно обводить их контуры. Возбуждение стало невыносимым. Она не знала, что способна на такие чувства. Тео вынуждал ее испытывать желания, которых следовало остерегаться, и заставлял понять, что за их взаимной неприязнью скрывается совсем другое чувство, куда более опасное, чем враждебность.

Губы Марии горели от желания прильнуть к его губам. Не хватало воздуха. Она хотела, чтобы это поскорее кончилось… и не кончалось никогда.

— Скажи только одно слово, — шептал он, — и я сделаю все, что нужно. Сегодня же увезу тебя, и ты больше никогда не вспомнишь о Максе…

Мария испустила долгий, судорожный вздох, пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем. Упоминание о Малыше добавило ей смелости. Малыш любит ее. То, что делает с ней его брат, разобьет ему сердце.

— Уберите руки! — решительно сказала она.

У Теодора дрогнуло лицо. Он думал, что уже заманил ее в ловушку, и разозлился, обнаружив, что жертва сумела бежать.

— Что бы сказал брат, если бы узнал правду о вас? — требовательно спросила она.

— А в чем, по-вашему, правда?

— Что вы — человек, который пытается соблазнить невесту собственного брата.

Тео вздрогнул, и его лицо стало жестоким.

— Будете отрицать?

— Конечно буду. Я пойду на все, лишь бы защитить мою семью. Слышите, на все! Я вас предупредил. Я бы играл честно, если бы вы проявили благоразумие. У вас была бы своя квартира и все остальное. Но вы хотите быть умнее. Что ж, посмотрим, кто из нас окажется умнейшим, мудрая черепаха.

Он резко поднялся и пошел к дому. Дрожащая Мария осталась сидеть. На какое-то мгновение взгляд и голос этого человека заставили ее забыть обо всем на свете. Она тряслась от ужаса.

Вскоре пришел Максимилиан.

— С тобой все в порядке? — тревожно спросил он. — Никто не обидел тебя?

— Нет, все нормально, — ответила она. — Но я бы с удовольствием легла. Я очень устала.

Макс отвел ее в дом, Франк поцеловал на ночь, но Теодора нигде не было.

Оказавшись в спальне, Мария захлопнула за собой дверь и привалилась к ней спиной. Ставни были открыты, и лунные лучи освещали что-то, лежавшее на кровати.

Мария зажгла свет и подняла с покрывала объемистый конверт, доверху наполненный долларами. Пять тысяч, с испугом поняла она, вывалив на кровать его содержимое. Кроме того, оттуда выпала записка с несколькими словами:

Ради Бога, возьми это и уходи. Т. X.

3

Ночь была жаркой и душной. Мария ворочалась с боку на бок, пока не сбросила с кровати простыни, но облегчения это не принесло. Она не могла уснуть, потому что внутри бурлил неистовый гнев.

Мечты о том, что в Америке Хантеры ее примут с распростертыми объятиями и сделают членом семьи, разлетелись в прах. Тео жестокий, несправедливый человек все разрушил! Она ненавидела его!

При воспоминании о встрече в саду в венах вскипала кровь. Вызывающая сексуальность Теодора впервые заставила Марию понять, что она связалась с мальчиком, который может никогда не повзрослеть. Ненависть к Тео ничего не меняла. Это такое же сильное чувство, как и любовь. Даже сильнее. Волновала ли ее любовь Макса? Она испытывала к нему благодарность и нежность, но эти чувства не шли ни в какое сравнение с теми, что она испытала наедине с его братом. Она говорила себе, что нежности достаточно, верила в это, но теперь…

Мария села и потрясла головой, пытаясь избавиться от наваждения. Нельзя позволять себе так думать! Она любит Макса. И какая разница, что это не та любовь? Уже поздно. Он отец ее ребенка. Молодая женщина заставила себя вспомнить его доброту, то, как он гордился ею и заботился о ней. Но почему он не сказал своим родным о ребенке?