Барбара Брэдфорд - Голос сердца. Книга вторая

— Нет, думаю, что эта аналогия не совсем верна: далеко не все сестры так близки, как мы с тобой, и так любят друг друга. На мой взгляд, ты мне больше, чем сестра, лучше самой лучшей подруги!

Необыкновенные бирюзовые глаза Катарин наполнились слезами, а голос слегка дрожал, когда она проговорила:

— Как замечательно ты сказала, дорогая! Это именно то, что я сама чувствую и всегда буду ощущать по отношению к тебе.

Для самочувствия Катарин очень многое значило расположение к ней других, и неожиданное признание Франчески в любви к ней, демонстрация ею своих дружеских чувств придали Катарин необычайную уверенность в себе. Она искренне любила Франческу и рада была узнать, что ей отвечают взаимностью. После ухода подруги Катарин некоторое время пребывала в радостной эйфории и, весело напевая, хлопотала у себя в номере, занимаясь разными мелочами. Наконец она направилась в спальню, чтобы выбрать себе наряд для предстоящего завтрака вместе с Эстел и Терри. Но ее беззаботное, счастливое настроение оказалось недолгим. Внезапно известие о свадьбе Дорис и графа заполонило ее мысли, вытеснив все остальное. Она повесила голубое полотняное платье на приоткрытую дверцу гардероба и, не сводя с него невидящих глаз, тяжело рухнула на кровать.

Она задумалась о Дорис Эстернен. С самой первой встречи Катарин инстинктивно почувствовала, что в лице Дорис она встретила серьезного противника. Она вскоре поняла, что не нравится Дорис. Нет, Дорис тщательно скрывала свою неприязнь к Катарин. Она заверяла ее в сестринской дружбе под предлогом того, что они обе американки и должны держаться вместе. Но проницательная Катарин чувствовала, что любезное отношение к ней Дорис — всего лишь изощренное притворство. На самом деле эта женщина совершенно не выносила ее и тем более не одобряла их отношений с Кимом. По мнению Катарин и к ее глубокому неудовольствию, Дорис питала ко всем членам семьи Каннингхэм чрезмерно собственнические чувства. Кажется, она вообразила себе, что ей единственной принадлежат права на особые отношения с ними, и самозванно присвоила себе роль их защитницы. Катарин припомнила, с какой бесцеремонностью Дорис разглядывала и расспрашивала Виктора в тот раз, в мае, когда они вместе с ним гостили в Лэнгли. Она сама была тоже подвергнута такому же настойчивому допросу о ее прошлой жизни в Чикаго. Дорис прощупывала ее со всех сторон и взвешивала каждое ее слово с такой тщательностью, что Катарин пришла в полное замешательство, но каким-то чудом ей удалось выдержать экзамен, устроенный Дорис, и не создать у той впечатления, будто ей есть что скрывать.

«Но мне же действительно нечего скрывать!» — подумала было Катарин, но тут же издала громкий стон. Какой дурой она была тогда! Поступая в Королевскую Академию, она солгала, назвавшись сиротой. Эта маленькая ложь, многократно потом повторенная, пристала к ней и разрослась до таких размеров, что связала по рукам и ногам. Как ей теперь сказать кому-либо правду о себе? «И зачем мне тогда понадобилось придумывать эту глупость?» — задавала себе вопрос Катарин и не могла найти на него ответа. Ей стало жалко себя.

Но Катарин, считая это чувство проявлением разрушительной слабости, немедленно подавила его, не позволяя поселиться в своей душе. Она должна сосредоточиться на одном и главном — как ей избавиться от лжи. Здесь ей виделся один выход: рассказать правду о себе и тем самым прояснить свое прошлое.

Катарин скривилась, снова вспомнив о Дорис. Будучи любовницей Дэвида Каннингхэма, она не представляла существенной опасности, но, став его законной женой, она приобретет слишком большое влияние. «Проклятие!» — вслух воскликнула Катарин, размышляя о том, как ей обойти Дорис. Она так и этак прокручивала в голове возникшую проблему, но, несмотря на всю свою сообразительность, не находила решения. Почему Дорис пригласила ее к себе погостить на юге Франции? Может быть, это идея графа? Или Франческа подала ей эту мысль? А может быть, Дорис пытается изобразить великодушие и угодить графу? Или Дорис завлекает ее в ловушку? Последнее предположение показалось Катарин маловероятным. Тем не менее истинная причина столь неожиданной демонстрации дружеского расположения к ней со стороны Дорис оставалась непонятной, и это сильно раздражало ее.

Тут она взглянула на часы и вскочила с кровати. Через пятнадцать минут Терри ждал ее в баре, и у нее не оставалось больше времени, чтобы раздумывать о Дорис и графе. «У меня еще будет возможность поразмышлять обо всем этом, — подумала Катарин, — в конце концов сейчас еще только июнь». Она сбросила с себя юбку с блузкой, натянула платье, сунула ноги в летние туфли цвета слоновой кости и повернулась к зеркалу, чтобы взглянуть на себя. Какая она бледная сегодня, и эти темные круги под глазами! Катарин не любила косметики и пользовалась ею всегда очень умеренно, но сейчас она слегка подрумянила свои высокие скулы и наложила немного бирюзового цвета теней на веки. Оставшись довольной своей внешностью, она провела щеткой по волосам. В этот миг ее осенило, что ей следует быть особенно нежной с Кимом сегодня вечером и все последующие недели, избегать ссор с ним, быть любящей, милой. Она должна пустить в ход все свое очарование, чтобы добиться с его стороны безграничной любви и преданности. Да, именно здесь зарыт ключ к победе над Дорис. Жена Кима, виконтесса Инглтон! Она повторила про себя свой будущий титул, наслаждаясь его звучанием, и счастливая улыбка озарила ее лицо. Одолевшие ее тревоги и сомнения минуту назад теперь исчезли, и она опять была уверена в себе. Все будет именно так, как она задумала, и никакая Дорис не помешает ее планам.

30

Громадные двери замка Лэнгли были распахнуты настежь. Лучи яркого солнца лились через старинный портал в необъятный холл, окрашивая в золотистые тона его серые каменные стены и смягчая его суровость. Пылинки, крошечными мошками парившие в косых солнечных лучах, оживляли неподвижность воздуха. Тишину нарушал лишь слабый шелест листвы снаружи.

Франческа стояла на верхней площадке лестницы и смотрела вниз, внезапно охваченная ощущением своего полного слияния с прошлым, которое часто и в самые неожиданные моменты посещало ее в древнем родовом замке. Он был возведен в 1360 году Джеймсом Каннингхэмом, крупным земельным магнатом и отважным рыцарем, сражавшимся под знаменем Черного Принца[4], и с тех пор почти не перестраивался. Взгляд Франчески скользнул по рыцарским доспехам, по которым пробегали солнечные зайчики, задержался на скрещенных мечах над входом и перенесся на рыцарские щиты и шелковые знамена ее воинственных предков, оживлявшие мрачные темные стены, и остановился наконец на огромном букете свежих цветов, который она собрала сегодня рано утром и поставила на длинный дубовый стол. Вдруг в холл влетела бабочка. Покружившись немного над белыми головками цветов, она упорхнула прочь. Франческа застыла в умилении. Эта сцена поразила ее своей красотой и естественностью. Она почувствовала уже в который раз, что замок — лучшее для нее место на свете.