Барбара Брэдфорд - Голос сердца. Книга первая

— Зачем? Что ей от меня надо?

— Представления не имею, — ответила Эстел. — Но она попросила меня договориться с вами о встрече. Обед, ужин, чай, коктейли — по вашему усмотрению. Просто назначьте дату и время. Она приезжает через неделю и рассчитывает, что к этому времени встреча будет согласована. Когда вы сможете увидеться с нею?

Франческа не выдержала. Ее терпению пришел конец. Она почти прокричала:

— Я не могу ее видеть! Я не буду встречаться с ней! Я думаю, что вы…

— Я знаю, что вы стали злейшими врагами, — воскликнула Эстел безапелляционным тоном. — Поэтому и не могу понять Катарин. По-моему, она поступает очень глупо…

— Я как раз собиралась сказать, когда вы перебили меня, что вы в этой ситуации выглядите достаточно непорядочно! — прокричала Франческа. — Как вы осмелились проникнуть в мой дом под предлогом интервью, хотя истинной причиной вашего прихода было получение информации для Катарин Темпест. — Гнев Франчески перерос в холодную ярость. Она окинула Эстел ледяным взглядом. — Как это подло! Какой коварный ход! Вы просто позорите свою профессию. А в сущности, можно ли было ожидать большей порядочности от вас, Эстел. Вы всегда были ее рабой. Думаю, что вам лучше уйти.

Эстел не сдвинулась с места. Она наслаждалась реакцией Франчески. С иронической улыбкой, стараясь погасить триумф во взгляде узких карих глаз, она воскликнула:

— Боже правый, я никогда не думала, что доживу до дня, когда ваши эмоции проявятся так неприкрыто!

У Франчески появилось ощущение, как будто ей запустили камнем под ложечку, но она взяла себя в руки. Спокойным голосом она произнесла:

— Можете сообщить Катарин Темпест, что я не испытываю желания когда-либо ее видеть. Мне ей нечего сказать.

— Это не мое дело. Я согласилась помочь, не вникая в мотивы Катарин. — Эстел закинула ногу на ногу и, развалившись в кресле, изучающим взглядом уставилась на Франческу. Она удивленно покачала головой: — Вы поражаете меня, Франческа. Почему бы вам хотя бы раз в жизни не спуститься со своего пьедестала? Кто старое помянет, тому глаз вон! Все мы стали старше и поумнели. Я думаю, что из всех людей Катарин именно от вас ожидает понимания.

— Понимания? — выдохнула Франческа и в ее голосе прозвучал скептицизм. — После всего, что она сделала мне?! Я отказываюсь продолжать этот бессмысленный разговор. Буду очень признательна, если вы покинете мой дом. Боюсь, что вы не только засиделись, но и злоупотребили моим гостеприимством.

Эстел примирительно пожала плечами. Не могла же она отказать себе в последней попытке уладить ситуацию.

— Она просто хочет восстановить дружеские отношения. Со всеми. Поэтому она и попросила меня обратиться к вам. Будьте же великодушны, смените гнев на милость.

— Я не сделаю этого. Никогда! Остальные могут поступить так, как сочтут нужным, но я встречаться с ней не буду. — Лицо Франчески побледнело, а глаза продолжали метать молнии. — Я не хочу иметь ничего общего с этой женщиной. Меня удивляете вы, Эстел. Почему вы позволяете ей так использовать себя?

— Использовать меня?! Опомнитесь, это же просто смешно. Если когда-либо она и использовала кого-то, так это вас! — Эстел пожалела об этих словах в тот же момент, когда они слетели с ее губ. Катарин предупреждала ее, чтобы она контролировала свою неприязнь по отношению к Франческе и не наносила ей оскорблений. Эта фраза сорвалась у нее в пылу эмоций.

Мертвенная бледность покрыла лицо Франчески, взгляд холодных глаз застыл. Она медленно кивнула.

— Вы совершенно правы, Эстел. И я не позволю использовать себя снова. Никогда. — В ее голосе была такая ледяная решимость, что журналистка «вросла» в свое кресло. — Я провожу вас, — продолжила она тем же холодным тоном.

Франческа встала и, не глядя на Эстел, пошла к двери. Открыв ее, Франческа отошла в сторону и произнесла:

— Прошу вас, уходите.

Эстел откашлялась:

— Встретимся в следующую среду, когда я приду с фотографом.

— Я не думаю, что фотограф потребуется, поскольку интервью не будет напечатано. Вам придется признать, Эстел, что оно было всего лишь хитро продуманным предлогом для встречи со мной, — отрезала она тоном обвинителя. — Вы могли бы проинформировать меня о вашем поручении по телефону, вместо того чтобы отнимать у меня столько времени!

И без того красное лицо Эстел покраснело еще больше.

— Но я действительно собираюсь опубликовать интервью, поэтому мне потребуются фотографии.

— Я отказываюсь от ваших услуг.

Даже такая навязчивая женщина как Эстел, не могла не понять в этой ситуации, что она окончательно уничтожила себя в глазах Франчески и, зная, что терять ей больше нечего, в сердцах добавила:

— Похоже, ваша драгоценная благотворительность значит для вас гораздо меньше, чем вы хотели показать.

Эстел выскочила в холл, схватила со стула свою шубу и перекинула ее через руку. Потом она обернулась к Франческе, которая стояла в дверях библиотеки. Во взгляде Эстел были зависть, ревность, неприязнь — чувства, которые переполняли ее все это время. Она утратила всякий контроль над собой и в ярости прокричала:

— Ты всегда была мерзкой высокомерной снобкой! Что бы Катарин ни сделала тебе, ты сделала ей в два раза больше плохого, причем в самый подлый момент, когда она нуждалась в тебе больше всего! Это из-за тебя она была изолирована от всех все это время. Ты добавила ей боли и страдания. Да ведь она просит тебя о мелочи — просто встретиться с нею! Ты холодная, бесчувственная сука!

Маска вежливости окончательно слетела с лица Эстел — Франческа увидела искаженные ненавистью черты. Журналистка отвернулась и поспешно двинулась к двери. У самого выхода она резко обернулась и с издевательским смешком бросила:

— А ведь ты просто боишься встретиться с Катарин!

С этой тирадой она выскочила из квартиры и так хлопнула за собой входной дверью, что Франческа вздрогнула. Совершенно опустошенная, она прислонилась к двери и закрыла глаза. У нее кружилась голова. Кровь стучала в висках. В коридоре послышались шаги Вэл. Франческа взяла себя в руки.

— Господи боже, что это было? — спросила Вэл.

— Мисс Морган. Она покинула нас в состоянии гнева, — ответила Франческа, поднимаясь наверх.

— Я решила, что обрушилась крыша, — воскликнула Вэл, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что ни один из бесценных хрупких предметов искусства не пострадал. Она покачала головой, всем своим видом демонстрируя, как она осуждает столь недостойное поведение. — Подумать только, так вопить — просто верх неприличия! Как это вульгарно!