Джуд Деверо - Благословение

Ознакомительный фрагмент

– Он просто испугался, – сказал Джейсон. – Он упал на подушку, и, кроме того, на нем столько всего надето, что его спокойно можно сбросить с крыши, и он ничего не почувствует. – При этих словах он одарил Эми чем-то слабо напоминающим человеческую улыбку. Или тем, что в его понимании называлось улыбкой.

Эми метала молнии взглядом. Макс уже перестал плакать и сейчас извивался у нее на руках, тычась носом в грудь.

– Уходите, – сказала она Джейсону. – Я не хочу вас здесь видеть.

Джейсон посмотрел на нее так, словно он не понимал по-английски.

– Уходите, я сказала. Вы уволены.

Она с трудом удерживала Макса, который, согнувшись вдвое, толкался головой ей в грудь.

– Возьмите ваш… ваш телефон и уходите. – Нетрудно было догадаться, что Джейсон стоял у окна, общаясь по телефону, оставив при этом ребенка лежать одного на узкой кровати. Эми не собиралась доверять Макса заботам настолько беспечного человека.

– Меня еще ни разу не увольняли с работы, – сказал Джейсон, удивленно округлив глаза.

– Все когда-нибудь случается в первый раз. – Видя, что Джейсон не сделал и шагу, Эми поджала губы. – У меня нет машины, так что, если вас нужно отвезти, позвоните Дэвиду. Могу дать его номер.

– Я знаю его номер, – тихо сказал Джейсон, не сходя с места. Он продолжал смотреть на Эми во все глаза.

– Так звоните! – сказала она и повернулась, чтобы уйти, прижимая к себе извивающегося Макса.

Она прошла в гостиную, уложила Макса на две подушки на диване, подложив руку ему под голову, затем рассерженно расстегнула ночную рубашку и достала грудь. Макс стремительно ухватился за сосок. Он лежал и пристально смотрел на мать снизу вверх, очевидно догадываясь, что тут происходит что-то необычное.

– Послушайте, я… извините меня, – сказал Джейсон, повернувшись к Эми спиной. Она чувствовала его смущение, вызванное тем, что он присутствовал при кормлении. Стащив со спинки дивана детское одеяло, Эми прикрыла себя и большую часть младенца.

– Дайте мне еще один шанс, – сказал Джейсон, по-прежнему стоя к ней спиной. – Я был… – Он с трудом смог выдавить: – Я был не прав. Я поступил неправильно, оставив ребенка одного на кровати. Но… хм… я хотел как лучше. Я услышал, что он не спит. Вы спали, и поэтому я вынул его из манежа и принес в свою комнату. Я просто хотел дать вам поспать пару лишних часов, вот и все.

Насколько могла судить Эми, каждое слово давалось ему ценой ожесточенной внутренней борьбы. Можно было подумать, что он еще ни разу в жизни ни перед кем не извинялся. Нет, даже не так. Судя по его тону, можно было подумать, что он в своей жизни ни разу не совершал ничего такого, за что пришлось бы просить прощения.

– Вы просите меня, чтобы я еще раз рискнула жизнью своего ребенка? – спросила Эми спокойно, глядя на его спину.

Джейсон медленно повернулся к ней лицом, увидел, что она прикрыта, и сел в кресло с жутковато-веселенькой накидкой.

– Обычно я… я не бываю так неосторожен. Обычно мне приходится одновременно вести несколько дел и отслеживать ситуацию сразу по нескольким направлениям. Как правило, мне удается справляться с теми проблемами, что подбрасывает жизнь. Я бы даже взял на себя смелость заявить, что умение одновременно решать несколько вопросов и при этом находить оптимальные решения для каждого – моя сильная сторона и предмет моей гордости.

– Не надо лгать. Мне это ни к чему. Дэвид все мне рассказал. – Когда она произнесла эти слова, лицо Джейсона приобрело странный оттенок лилового, и Эми утвердилась в своем решении как можно быстрее избавиться от этого типа.

– И что вам рассказал доктор Дэвид? – тихо спросил Джейсон.

Что-то в нем было такое, что ее немного пугало. Она была в большом долгу перед Дэвидом, но она не собиралась возвращать долги кому бы то ни было, рискуя жизнью и здоровьем своего малыша.

– Он сказал мне, что вы гей и что вы не успели оправиться от разрыва с вашим партнером, который разбил вам сердце, и…

– Он сказал вам, что я гей? – тихо переспросил Джейсон.

– Да, я знаю, что это ваш секрет и что вы не хотите, чтобы об этом знали окружающие, но он был вынужден мне об этом рассказать. Вы же не думаете, что я пустила бы в свой дом незнакомого мужчину традиционной ориентации? – Она прищурилась и пристально на него посмотрела. – Или думаете? За кого вы меня принимаете? – Поскольку он не дал немедленного ответа, Эми сказала: – Вам лучше уйти.

Джейсон бровью не повел. Но при этом он смотрел на нее так, словно бился над какой-то очень серьезной проблемой. Эми вспомнила о том, что Дэвид говорил, что его кузену не к кому прийти в гости, не с кем провести Рождество.

– Послушайте, я сожалею, что с вами так вышло. Нельзя назвать вас непривлекательным мужчиной, и я уверена, вы найдете кого-то, кто…

– Другого любовника? – спросил Джейсон, приподняв бровь. – Теперь я у вас спрошу: за кого вы меня принимаете?

При этих словах Эми покраснела и опустила глаза на Макса, который продолжал жадно сосать грудь. Глаза младенца были широко открыты. Он, казалось, ловил каждое произнесенное здесь слово.

– Извините, – сказала она. – Я не хотела никого оскорбить. Для меня все люди равны. Простите меня.

– Только если вы простите меня.

– Нет, – сказала она. – Я не думаю, что из того, что предложил Дэвид, выйдет что-нибудь путное. Я не… – Она вдруг замолчала и вновь опустила глаза на Макса. Он больше не сосал молоко, но отпускать ее сосок он тоже не хотел. Макс считал свою мать большой живой соской.

– Вы мне не доверяете? Вы не хотите простить меня? Что вас не устраивает?

– Вы мне не нравитесь, – выпалила Эми не подумав. – Простите, но вы сами спросили. – Засунув палец Максу в угол рта, она помешала ему тянуть ее за сосок, убрала от груди и запахнулась – и все это одним ловким движением. Эми подняла малыша вертикально и закинула себе на плечо, но ребенок вывернул голову, пытаясь увидеть, есть ли в комнате кто-нибудь еще.

– И почему я вам не нравлюсь?

В этот момент Эми решила, что сполна оплатила свой долг Дэвиду.

– С тех пор как вы вошли в мой дом, вы только и делаете, что морщитесь и ухмыляетесь. – Эми понесло. – Пусть мы и не можем позволить себе носить костюмы, сшитые на заказ, и покупать золотые часы, но мы делаем все, что можем. Я думаю, что где-то на жизненном пути вы растеряли память о том, что такое быть… частью народных масс. Когда Дэвид упрашивал меня пустить вас к себе в дом, я думала, что мы можем помочь друг другу, но теперь я вижу, что вы считаете, что вдова Билли Томпкинса вам не чета. – Последнюю фразу она произнесла сквозь стиснутые зубы. Не прошло и недели со дня ее приезда в Абернети, как она поняла, какого мнения жители этого города о ее Билли.