Да, мой босс - Виктория Победа
Ладно, ну не убьет же он меня за нормальный кофе. Убедив себя, принимаюсь за приготовление напитка. Все по бабушкиным наставлениям. Заодно нахожу в шкафчике небольшую емкость, куда и пересыпаю кофе из упаковки.
Воздух вокруг мгновенно наполняется ароматом кофе. Довольная собой, улыбаюсь и начинаю напевать, пританцовывая.
Из холодильника достаю молоко, помня о замечании Смолина.
Заканчиваю с приготовлением, быстро мою турку, и вздыхаю. Тоже кофе хочется, с утра я выпить не успела.
Ладно, себе сделаю позже, наверное, достаточно на сегодня попыток испытать терпение начальника на прочность.
Беру блюдце с кружкой, ставлю его на овальный металлический поднос и, окинув взглядом уголок на предмет нечистот, иду к себе. По пути в кабинет босса, вспоминаю о карте. Ставлю поднос на край стола, в сумке нахожу кошелек, вытаскиваю карту и, вздохнув, топаю к кабинету. Стучу для приличия, жду несколько секунд, и не дождавшись ответа, решаю войти, надеясь только, что он не решит выйти из душа голый.
Только переступаю порог кабинета, как из своего убежища выходит босс собственной персоной. Одетый, к счастью.
Весь при параде, только волосы еще влажные и торчат в стороны. Мне это кажется забавным и я сама не замечаю, как губы растягиваются в улыбку.
Правда, длится мое веселье недолго, ровно до того момента, пока его не замечает Смолин.
— Что тебя повеселило? — спрашивает недовольно, глядя на поднос у меня в руках.
— Ничего, вспомнилось кое-что просто.
Он ничего не говорит, еще раз мазнув по мне взглядом, направляется к своему столу. Я иду следом. Как только босс опускается в свое кресло, ставлю перед ним его кофе.
Уткнувшись взглядом в какой-то документ, он берет кружку и подносит к губами. Отпивает глоток и замирает, словно окоченев. Хмурится, отрывается от документа, смотрит сначала на кофе, потом на меня.
— Это что? — спрашивает.
— Кофе с молоком и без сахара, в соотношении два к одному, — пожимаю плечами.
Значит разницу почувствовал.
— Я понял, что не чай, что это за кофе?
— Мой, я из дома принесла, — признаюсь честно.
Не вижу смысла врать и делать вид, что не понимаю, о чем он.
— Из дома? — уточняет, тон у него совсем не добрый.
— Да из дома, это отличный кофе, бабушке его специально привозят из… — задумываюсь, — честно говоря, я не помню откуда.
— Отвратительный, — говорит, продолжая удерживать кружку на весу.
Он серьезно это сейчас произнес? Нет правда, что ли? Да ты мужлан неотесанный просто, а кофе у меня замечательный, никто не жаловался и добавки просили, как миленькие. А этот… Гляньте-ка, сноб вырисовывался. Вы тут кофе, приготовленный бездушной машиной всей дружной компанией хлещете. И плевать мне, насколько навороченная и дорогая эта машина.
— Из отвратительного здесь только ваш характер, — выдаю обиженно, потому что правда задел, скотина такая.
Я всякое могу стерпеть, но кофе — это святое!
— И вот еще, — кладу на стол его карту, — вы бы, не знаю, хоть о пин-коде позаботились, или лимиты снизили.
Он, видимо, пораженный моей смелостью, а скорее наглостью, смотрит на меня ошарашенно, но ничего не говорит.
— Я, кстати, не экономила, — добавляю зачем-то, просто бесит меня эта тишина.
Лучше бы он орал, честное слово.
— Маш, ты мне скажи, у тебя с головой все нормально?
— Нормально, у меня даже справка есть от психиатра, — язвлю в ответ.
А чего он.
Смолин, тем временем, вопреки своему недавнему заключению, снова подносит кружку к губам и делает сразу несколько глотков.
Отвратительный говоришь? Ну-ну.
Глава 8
Отставив кружку, Смолин берет в руки карту, крутит ее в пальцах, потом внезапно переводит взгляд на меня, осматривает скептически, словно только теперь заметив мой обновленный прикид.
— Неплохо, — усмехается криво, снова осматривает.
Скользит по мне взглядом, то и дело задерживаясь на отдельных участках моего тела, и я буквально чувствую жжение в тех местах, куда направлен его пристальный взор.
— Я понял, что ты себе ни в чем не отказывала, — добавляет, закончив осмотр.
Я вскидываю брови.
— У меня вообще-то приложение есть, — объясняет язвительно.
Ой, ну и ладно. Не тормознул же, значит не так много я себе и позволила.
А что? Я вообще простая, мне сказали бери, я взяла. С удовольствием прошлась по магазинам, на которые раньше даже смотреть не решалась, с такими-то ценами.
Не обошлось, конечно, и без неприятных инцидентов. Некоторые, особо одаренные и слишком много на себя берущие консультанты, всем своим видом показывали пренебрежение в отношении меня. Косились, на вопросы сквозь зубы отвечали, в общем, вели себя так, будто я им денег должна.
Мне на секунду даже обидно стало. Правда, только на секунду, потому что уже в следующий момент я вспомнила о наличии у меня карты с кругленькой суммой.
Словом, расстраивалась я недолго, развернулась и пошла дальше, туда, где мои денежки важнее и нужнее, чем возможность сцедить яд и самоутвердиться.
Так что свою порцию хорошего настроения я вчера получила, а вишенкой на торте был отличный ужин в дорогущем ресторане. А что? Должна же была я отпраздновать, как никак меня на работу взяли, да еще с такой зарплатой, о которой я даже мечтать не могла.
Начальник, правда, с придурью, но пока терпимо.
Да и не такой он страшный, как мне рисовали. Орет, грубит, но в целом, ничего из ряда вон. Не жадный к тому же. Хотя, потраченную сумму наверняка вычтут у меня из зарплаты.
Последняя мысль как-то очень быстро снижает градус моего настроения.
— Не вычту, — от размышлений меня отвлекает голос Смолина.
Я не сразу осознаю смысл сказанного, а когда наконец осознаю, округляю глаза и пораженно таращусь на мужчину.
— Ты вслух рассуждаешь, — поясняет довольный моей реакцией, улыбается даже, правда, с налетом надменности и, что вы думаете, продолжает пить мой отвратительный по его же словам кофе.
— Ну рассуждала и рассуждала, — произношу так, будто меня это не волнует, вот только щеки предательски горят.
Так стоп! Что он сейчас сказал? Не вычтут?
— Вы что правда не станете вычитать из зарплаты?
— Ты сначала доживи хотя бы до аванса, — качает головой, усмехается гад, а я нехотя про себя отмечаю, что даже ухмылка у него очень привлекательная, и в целом он очень привлекательный, несмотря на внешнюю суровость, — я тебя может уволю раньше.
Ну вот обязательно все портить?
— Не уволите, — сама не верю, что говорю это.
— Это еще почему?
— От вас все бегут, настолько все
