Без шанса на развод - Ая Кучер
Дава шагает по комнате, пытается всё в голове уложить. Очень меня напоминает.
Но больше — Назара. Тот так же хмурился и стену взглядом сверлил, придумывая себе план. Плечи расправлял, больше хотел казаться. Даже если проблема — сломанный бойлер.
Я утешаю себя, что внешностью дети в меня-то пошли. Но это ложь. Просто мы с Назаром оба темноволосые, но оттенок волос у детей — его. И черты лица.
Только Дава себе мой цвет глаз получил. Тёмно-оливковый, на карий похож. А Реги — она янтарь отца взяла.
Но мне ни капли не обидно, честно. Назар был очень хорошим отцом! И прекрасным мужем, если закрыть глаза, что мы не любили друг друга.
Но другой бы… Просто отказался от детей. Я же сама уехала, проблемой меньшей. Но нет. Нашёл меня в какой-то коммунальной квартире, где я кое-как выживала.
Забрал, помог. Старался, чтобы я смогла образование получить, работать пошла.
Семья Исаевых была обеспеченной, но не олигархи, конечно. Назар работал постоянно, стараясь развить семейный бизнес, добиться большего. Нас с детьми обеспечить.
И у него это получилось. Дела в гору пошли, всё выстрелило. Смогли лучше жить. И я что-то, да советовала. Чувствовала себя причастной.
После смерти мужа стало сложнее, конечно. С его семьёй у меня были очень натянутые отношения. Не любили они меня. Но внуков — баловали.
Хотели забрать к себе на воспитание, раз я сама не смогу обеспечить. Но мне повезло. Или как говорил Назар — получила плату за труды.
Когда-то мы купили криптовалюту. Она только появляться начала, мне хотелось попробовать, узнать.
Назар так и не узнал, чем это обернулось. Не дожил к тому моменту.
Но выстрелило, да. Помогло мне удержаться на плаву, когда было совсем тяжко.
Давид и Регина помнят отца, хотя они были маленькие. Любят его и ценят память о нём. Льва приняли, конечно, но отцом не считали.
— Так, — Дава поворачивается ко мне с решительностью Назара. — А давно он…
— Не знаю. Говорят, что первый раз. Но… Я не верю.
— Я поговорю с Региной. Узнаю, что там её произошло. И тебе расскажу, если ты хочешь знать.
Я дёргаю плечом, не найдя правильного ответа. Хочу? Да, наверное, нужно разобраться. Хочу? Нет, снова будет больно. Ещё сильнее.
Я несколько секунд смотрю на сына. Считываю его реакцию. Подмечаю. Прогноз пытаюсь сделать.
Но спросить для точности не успеваю.
— Мам, ты же знаешь, что я на твоей стороне? — произносит внезапно, вызывая облегчённый вздох. — Как и ты на моей, что бы ни случилось? Да?
— Конечно. Конечно, Давид, всегда!
— Отлично. Договорились.
— Мне стоит знать что-то?
Прищуриваюсь, замечая, как у парня начинают краснеть щёки. Выдаёт смущение и неловкость.
Давид отворачивается, быстро берёт себя в руки. Сын качает головой, давая понять, что расскажет потом.
Надеюсь, ничего страшного не случилось.
Хватит мне ударов судьбы.
— Ма… — тянет неуверенно. — Вы же пользовалась услугами суррогатной для Даньки.
— Да.
Я не скрывала это. Хоть было больно и горько от того, что не могу выносить ребёнка любимому мужчине…
Говорить открыто и признаваться было вроде как защитой. Маской того, что меня ничего не задевало.
Но я прошла через три выкидыша и заключение врачей, что сохранить беременность у меня не получится. Организм не справляется, хотя с самим зачатием не должно было быть проблем. Но они были.
Лев видел, как мне плохо было. Поддерживал, утешал. Сам и предложил вариант с суррогатной матерью.
Материалы брали у нас, Даня — наш сын.
Я чувствовала себя гадко. Беспомощно. Сжимала зубы и переживала свою маленькую драму, пока другая носила моего ребёнка.
Но это в прошлом.
Главное — результат.
У меня есть замечательный и невероятный сынишка. Который пускает слюни на мою блузку и не даёт выспаться.
— Мне сейчас в голову стрельнуло, — Дава с трудом подбирает слова. Несвойственно волнуется. — А ты уверена, что это… Ну, что Данька — действительно твой сын?
— Что за бред? — вскрикиваю, уставившись на сына. Потом на младшего смотрю, который до сих посапывает. — Ты в курсе, что изменяла не я?!
— Так твоя измена и не повлияла бы, мам. Я просто… Ну, вдруг Лев и раньше изменял? Я так… Забей. Я на стрессе, всякое в голову лезет.
— Естественно, мы проводили тест ДНК. Это обязательное условие. Чтобы убедиться, что ошибки не возникло.
Что было бы покажи тест неправильный результат, я старалась не думать. Всякое может случиться.
Мои переживания Лев не разделял, но всячески успокаивал. Поэтому ещё в первом триместре сделал тест на отцовство, чтобы убедиться, что прикрепился именно наш эмбрион.
А после рождения делали ещё один тест, как установлено законом. Никаких сомнений нет.
— Ма, ну прости, — сын строит глазки, превращаясь в ребёнка. — Ляпнул, согласен. Я просто в шоке. Нет, я в ах…
— Карина Рустамовна, — ко мне стучится помощница. — Шеф освободился, готов вас принять.
— Хорошо. Я сейчас, — поглядываю на детскую коляску. — А…
— А давай я.
Неожиданно предлагает Дава, удивляя меня. Сын отнёсся к новому братику тепло, но инициативы проявлял. В восемнадцать не о памперсах хочется думать.
А тут…
Понимаю, что сын пытается меня поддержать. Хоть как-то облегчить жизнь. Невероятно ценю его помощь.
Целую Даву в щеку, на секунду прижимаясь. Приятно чувствовать мужскую поддержку. Особенно когда это сын.
В такие моменты мне кажется, что я всё сделала правильно. Хорошо воспитала детей.
Но когда вспоминаю Регину… Это ощущение сразу лопается, обдавая жаром лицо.
Может, с детьми тоже нужно было проявить характер? Жёстко отказать, не отправлять тот в пансион…
Но Регина просилась. Её отец расписал все перспективы, объяснил. И малышка, насмотревшаяся разных мультиков о принцессах, тоже захотела так.
Я часто предлагала дочери вернуться. Находила варианты у нас, чтобы хорошее образование. Но Реги стояла на своём. Ей действительно нравилось там.
Учёба, мероприятия, друзья.
И сын говорил, что там очень классно.
Так что у меня было всего два варианта. Пойти на уступки. Или нарваться на ненависть детей из-за того, что лишаю их привычной жизни…
Я оказалась слабее. Хотела всего дать детям. Обеспечить их любовью и теплом, все желания выполнить.
Возможно, переборщила.
Раз дочь такой выросла…
Я чувствую себя поганой матерью. Из-за того, что не могу найти в себе сил для разговора. Для того, чтобы принять сторону дочери.
