Бьющееся сердце - Лора Павлов

Петра пошла следом. Комнаты здесь были просторнее, чем в городских клиниках, и я это ценила. Обои на стенах были украшены мультяшными животными: обезьянкой, поросенком, собачкой. В каждой комнате стояли два стула — для ребенка и родителя — и кушетка с пестрой бумагой в полоску и горошек.

— Привет! Я доктор Чедвик. Рада познакомиться с вами обеими, — улыбнулась я, рассматривая Кэрри и ее маму. Было видно, что девочка плохо себя чувствует — щеки пылали, губы потрескались от обезвоживания. Я попросила Петру принести нам из холодильника бутылку Gatorade, и та тут же ушла.

— Я не пью Gatorade, — прошипела Кэрри. Я положила карту на стойку и присела, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

Мама уставилась на меня с осуждением:

— Да. Это же чистый сахар. Удивительно, что вы вообще держите такое здесь.

— Я и не предлагаю пить его каждый день. Но губы у нее потрескались, и чувствует она себя плохо. Если не восполнить жидкость, придется ехать в больницу, — ответила я ровным, спокойным тоном. Петра как раз вернулась и протянула мне бутылку с синим напитком. — Так что как насчет пары глотков, пока мы обсудим варианты?

Кэрри прищурилась, будто пыталась меня раскусить, а потом кивнула. Открыла крышку и, закинув голову, залпом выпила полбутылки. Я поднялась.

— А теперь я бы хотела, чтобы ты села на кушетку, чтобы я могла тебя осмотреть.

— Доктор обычно осматривает ее на стуле. Она не хочет садиться на кушетку. Она уже не ребенок, — заявила мама.

— Я осматриваю пациентов на кушетке, — спокойно ответила я и встретилась с ней взглядом.

— Она не позволит засунуть ей эту дурацкую палочку в горло, — проворчала мать. — Ей это не нравится.

— Понимаю. Думаю, никому это не нравится, если честно, — я похлопала по кушетке, приглашая Кэрри. Девочка отдала бутылку маме, вытерла рот и встала. Перешла к кушетке и запрыгнула на нее.

Маленькая победа. Я ее засчитала.

— Так что придумайте что-нибудь другое, — бросила мать.

— Если бы были другие варианты, я бы с радостью их предложила. Но при подозрении на ангину мы всегда берем мазок. И, думаю, никто от этого не в восторге, — я прослушала легкие девочки и попросила сделать несколько глубоких вдохов.

— Мы измеряли температуру? — спросила я Петру. После стычки я не была уверена, удалось ли ей это сделать.

— Нет. Она отказалась и вцепилась мне в руку, — Петра взглянула на мать Кэрри и показала нам свою руку с глубокими следами ногтей.

— У нас есть несколько вариантов. И я дам тебе выбрать, — сказала я, глядя прямо на Кэрри. Плечи у нее были напряжены — было ясно, что она привыкла бороться, и большинство просто сдавались, не желая связываться.

Я не собиралась отступать.

— Ладно, — ответила она уже с меньшим вызовом, чем раньше.

— Ты ведь пришла за помощью, так? Значит, хочешь ее получить. — Я не сводила с нее глаз. — Я могу помочь и облегчить тебе состояние довольно быстро. Но ты тоже должна постараться.

— Я не люблю, когда мне измеряют температуру. И когда тыкают этой штукой в горло.

— Да, мы это уже выяснили. Но, Кэрри, как бы ни было неприятно, это нужно сделать. Я не позволю тебе ни царапать, ни кусать меня или кого-либо еще в этом офисе, — я приподняла бровь, давая понять, что знаю ее репутацию и не собираюсь это терпеть. — Пока я здесь, ты больше никого не тронешь.

Она вздрогнула от моих слов и чуть заметно кивнула.

— Это абсурд. Она ребенок. Она же никому не навредила, — парировала ее мать.

Я повернулась к ней и взяла за запястье Петры:

— Ваша дочь пустила кровь. И она уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что так делать нельзя. Она не малыш. Она подросток. А вот это, — я показала ей следы на руке и отпустила, — неприемлемо.

— И что же вы собираетесь делать, раз уж установили, чего моя дочь делать не будет? — зло процедила мать.

Я снова повернулась к Кэрри:

— Я хочу тебе помочь. Измерить температуру — это совсем не больно. Не нужно сопротивляться, — я жестом подозвала Петру, взяла у нее термометр и провела им по лбу Кэрри. Всего несколько секунд и готово.

— Тридцать девять с половиной. Это довольно высокая температура. Должно быть, ты чувствуешь себя паршиво. Так что как насчет сделки?

— Какой еще сделки? — спросила Кэрри, с любопытством в голосе.

— У меня дома куча братьев. Сейчас они уже взрослые мужики, но когда болеют — настоящие дети. Так вот, мы с ними заключили сделку: если нужен мазок, я считаю до десяти, и за это время все делаю. Они закрывают глаза и представляют, что они на пляже, катаются на лошадях — что угодно, что помогает отвлечься.

— А зачем считать до десяти?

— Потому что ты сильная, верно? Любой может потерпеть неприятную вещь в течение десяти секунд. И это работает каждый раз. Что скажешь?

— Вы, значит, даете ей выбор? — раздался голос матери за моей спиной.

— Конечно. Она может отказаться. Но нелеченая ангина — это совсем не весело. Это бактериальная инфекция, ее нужно лечить. Она может перейти на другие органы и причинить еще больший дискомфорт.

— Почему бы вам просто не дать ей лекарство, предполагая, что у нее ангина? — настаивала мать.

Я обернулась:

— Потому что я врач. И я не была бы хорошим врачом, если бы ставила диагноз наугад. Если у нее нет ангины, ей не стоит принимать антибиотики. Так что нет, я ничего не буду «предполагать». Здоровье вашей дочери — мой приоритет.

— А вы точно будете считать до десяти? — спросила Кэрри.

— Обещаю. И сделаю это как можно быстрее, — сказала я.

Она кивнула:

— Ладно. Я согласна.

В глазах у нее заблестели слезы, и я сжала ее руку, пока Петра готовила поднос с мазками и ставила его рядом с Кэрри на кушетку.

— Ты справишься. Обещаю. Скажи, где ты себя представишь?

— Эм… я люблю ездить на озеро по выходным. Так что представлю, будто я в воде с друзьями.

Я достала длинную палочку из упаковки и снова взяла Кэрри за руку. Петра встала рядом, слегка наклонившись к нам.

— Отличное место. А теперь открой рот, и я начну считать.

— Боже, я не верю, что вы заставляете ее это делать, — проворчала мать позади меня, но я не обратила внимания.

— Раз… два… три… — я говорила спокойно, быстро и аккуратно беря мазок. — Четыре, пять, шесть, семь…

На последних секундах ее слегка стошнило, но я уже вытаскивала палочку.

— Молодец. Все получилось. Теперь давай сделаем