Бывшие. Тайная дочь от босса (СИ) - Саяна Горская

компенсировать гиперприсутствием? Оно мне надо, скажи?

– Нет, но…

– Или, что ещё хуже, Куравин воспримет за личное оскорбление тот факт, что я скрыла от него дочь. Он может провести ДНК-экспертизу и забрать у меня дочь, лишив родительских прав. Поверь мне, у него хватит и денег, и влияния.

– Ты серьёзно думаешь, что у него хватит совести, чтобы такое провернуть?

– У Куравина нет совести, Карина. Поверь мне, я знаю это наверняка.

Карина долго молчит, задумчиво теребя край своей кофты.

– Ну и что ты собираешься делать с этим свалившимся на голову «счастьем»?

Смотрю куда-то сквозь неё, глубоко вгрызаясь в собственные мысли.

– Это война, Карина. Я объявлю ему войну.

И начнётся она уже завтра.

Глава 8

Алиса.

Я собрана, уверенна, настроена на победу.

Как иначе, когда на мне любимое платье: тёмно-синее, строгое, но подчёркивающее каждый изгиб тела. Чувствую себя в нём на все сто!

Настроение на высоте – боевое! Сегодня мне море по колено, и никакой Куравин не испортит этот чудесный день.

Створки лифта разъезжаются в стороны.

Я сразу вижу его.

Максим стоит в конце длинного коридора, сжимая подмышкой стопку документов. Хмурый, как всегда, словно сама вселенная ему в кофе плюнула с утра.

Наши взгляды пересекаются.

Уголок его губ чуть вздрагивает, но это скорей смахивает на конвульсию, нежели улыбку.

Вышагиваю к нему, чувствуя, как его взгляд буквально прикипает к моим бедрам, вырисовывающим в воздухе восьмёрку. И внутри меня взрывается первый фейерверк, знаменующий маленькую победу женщины над мужчиной.

Этап первый – деморализовать противника.

Нас с Куравиным разделяет всего несколько метров сгущённого и наэлектризованного воздуха.

Прокручиваю в голове эффектную реплику, с которой пройду мимо него, обдав облаком ненавязчивого парфюма, как вдруг дорогу мне преграждает Роман.

Откуда только взялся, блин?! Всё торжество момента изгадил.

– Алиса, доброе утро! Выглядишь… Вау!

– Спасибо, Ром, – выглядываю из-за его спины на Куравина, который моментально отворачивается, с преувеличенным интересом разглядывая трещину на стене.

– Слушай, тиражи той книги про хоккеиста отпечатаны.

– Правда? Ну, слава всем богам!

– Ага! Вот, тебе экземплярчик спёр. Держи, поставишь на полку к коллекции.

Роман передаёт мне книгу.

У нас всё издательство знает о моём маленьком хобби – я собираю книги, которые самостоятельно вела. Это мои детки. У меня уже солидная коллекция в кабинете, и всякий раз, когда я бросаю взгляд на плоды трудов своих, понимаю, что работаю не зря. Ведь каждая из этих историй нашла своё место в сердцах людей.

Рома мнётся, глядя на меня с необыкновенной серьёзностью.

О, нет!

Знаю я этот его взгляд! Сейчас снова начнутся неумелые подкаты, от которых мне придётся увиливать. Ромкины попытки пофлиртовать заставляют меня сомневаться в человечестве как таковом.

– Тираж уже готов к отгрузке, – сообщает он, награждая меня своей фирменной улыбкой с налётом липкости. – Может, и мы с тобой отгрузимся куда-нибудь сегодня вечерочком, м?

Его ладонь ложится на моё плечо, поглаживает осторожно.

Вверх-вниз.

Бррр…

Чёртово платье! Зря я его надела.

– Ох, Ром, знаешь, я бы с радостью…

– Аксёнова сегодня занята, – Куравин въезжает между нами танком, брезгливо стряхивая с меня руку Романа.

– Занята? – Рома возмущённо вскидывает бровь. – И кем же, позвольте узнать?

– Чем. Она проторчит здесь допоздна, разгребая собственные косяки.

Теперь приходит моя очередь возмущаться.

– Какие ещё косяки?

– Эти, – Куравин припечатывает к моей груди несколько папок. – На этот раз будьте внимательны при заполнении документации.

Резко развернувшись на каблуках своих наполированных до блеска ботинок, он уходит.

Ох, как же он… Как же бесит меня!

Так и хочется крикнуть вдогонку, что главный косяк в моей жизни – это он!

– Прости, Ром, не получится сегодня, – виновато пожимаю плечами и смываюсь в свой кабинет.

Погружаюсь в работу.

Опускаю взгляд к бумагам, а когда поднимаю голову – часы уже показываю обеденное время.

Собираю в стопку все документы, прикладываю сверху заявление на увольнение и иду к кабинету Куравина.

Не то, чтобы я прям надеялась, что в этот раз он это заявление подпишет, но должна же я хотя бы пытаться доставить ему проблем?

Это же война, а не вечер любезностей.

Вхожу, молча бросаю папки на край его стола.

– А вот и двоечница явилась. Быстро вы, – косится он на часы на запястье. – Так хочется побыстрей смыться с работы?

– С чего бы это?

– Не знаю. Может, чтобы повилять хвостом у кого-нибудь перед носом?

– Мой хвост – не вашего ума дело.

– Моего, если это сказывается на вашей работе. А это что? – Поддевает пальцами моё заявление.

Наши взгляды встречаются на мгновение.

– Аксёнова, я не достаточно доходчиво объяснил? Я вас. Никуда. Не отпускаю.

Демонстративно рвёт пополам. Два клочка теперь уже бесполезной макулатуры падают к его ногам.

В ледяном взгляде – абсолютная непроницаемость.

Без единого слова он вручает мне новую кипу документов.

Что ж, ладно…

Пожимаю плечами, беру папки и топаю обратно к себе. По пути беру крепкий кофе без сахара и даже без молока – кажется, день будет сложный.

Снова закапываюсь в работу, да так глубоко, что не замечаю, как Маня входит в кабинет.

– Тебя сегодня не видно, подруга.

– Новый босс заставил делать работу над ошибками. И мне нужно поторопиться, иначе оставят после уроков.

– Ну, тогда у меня для тебя плохие новости, – Маня с хлопком опускает на край стола ещё стопку папок и дарит мне сочувствующий взгляд.

Давлю стон разочарования и злости.

– О-о-о! Господи, что это?

– Куравин сказал, ты знаешь, что с этим делать.

Алиса, держи себя в руках!

Он ровно этого и добивается – чтобы ты взорвалась, вышла из себя. Но ты ведь не доставишь ему такой радости, верно?

Натужно улыбаюсь Маше, двигая к ней то, что уже успела закончить. Сверху – новый экземпляр заявления.

– Передай Куравину, что я с радостью всё сделаю.

– С радостью? – Машка косится с подозрением. – Так и передать?

– Именно так.

Маша уходит, бубня себе под нос о том, что вокруг одни сумасшедшие.

Возвращаюсь к работе.

Пью кофе.

Луплю пустым взглядом в цифры и статистику…

Ненавижу цифры! Я – редактор, я люблю буквы!

Слишком много всего…

Да и кофе во мне уже столько, что у организма,