Леди 2XL. Худеть не буду! - Елена Рай

class="p1">— Телефон, — облизываю пальцы. — Алло?! Связь плохая! Перезвоните.

— Кто там? — Лёля сдувает прядь волос с лица, придавливая задницей крышку чемодана.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Номер местный.

Через три минуты звонок с этого номера повторяется.

Молчание.

Сопение.

— Славик, хватит мне названивать! Я к тебе не вернусь! — лимит по чипсам закончился десять чипсин назад. — Если это кредиты, то отдавать буду только натурой! Если предлагаете квартиры с пониженной ипотечной ставкой – моё встречное предложение неизменно!

На третий раз принимаю вызов, не глядя.

— Съёбушки воробушки, сопящий недруг, — вместо приветствия. — Ещё раз позвонишь на этот номер – найду и придушу своими труселями. Рука у меня тяжёлая. Не выскользнешь, мышь волосатая!

— Доброе утро, Серафима Ильинична, — прокашлявшись, басит Потапов. — У Николя… Николай не может до вас дозвониться. У вас постоянно занято. Решил сам.

— Случилось что-то? — закрываю глаза от стойкого желания побиться головой о стену. — Случилось!.. У вас день рождения! Поздравляю…

— Спасибо за поздравление, — со смешком. — Николай не может разобрать номер дома. Вы поставили на лист чашку с чаем. Последняя цифра расплылась.

Один раз всё-таки прикладываюсь лбом.

— 1449, — на выдохе.

— Передам.

Николяше пришлось ждать нас минут двадцать, пока Лёлька нанесёт на губы «тот самый оттенок помады».

Подруженька увидела его из окна и обомлела.

Она представляла его хиленьким и низеньким. И до сих пор не понимает, почему на мне ещё держатся трусы.

Я вместе с ней смотрела на мужчину сверху-вниз.

Высокий. Широкоплечий. Харизматичный. Отчего-то сразу записанный моим общим впечатлением в «друганы».

— О, боже, какой мужчина! — Лёля замирает перед Николяшей.

Закатываю глаза.

У женщин такое бывает.

— Лёль, мы на задании, — пихаю её локтём. — И Николяша тоже, — шиплю, утрамбовывая ЕЁ чемодан в багажное отделение.

Взвинченная утренней ситуацией с Михаилом Михайловичем, я напоминала самой себе геенну огненную.

День рождения бывает раз в году.

Я не смогла нормально поздравить начальника с его праздником жизни.

Ну, какой из меня работник, претендующий на повышенную премиальную выплату?

Вот-вот.

Даже вы понимаете, что одними сиськами тут не выкрутишься.

— Фим, Фима! — трясёт меня за плечо Лёля. — Ты говорила про домик в деревне, а не господские хоромы! Так и знала, что нужно было платье надеть, а не бриджи с майкой-алкоголичкой!

— Не забудь побрызгаться спреем от комаров, — засовываю ей в ладонь баллончик. — Кровопийцам плевать чью кровь сосать, будь она хоть аристократической.

Увидев босса в одних шортах, уронила дорожную сумку на мягкую траву. Он ловко переворачивал шампура с мясом. По его виску стекала капелька пота… А торс… Склонив голову набок, падаю рядом с сумкой.

— Фима! — взвизгивает подруга. — Что случилось? Давление, судороги, сердце?!..

Сглотнув, отвожу взгляд в сторону.

Сражена наповал мужественной красотой Потапова.

— Пульсометр в твоём чемодане. Достань, пожалуйста.

Пока Лёля напрягает Николяшу по поиску прибора, которого там нет, ко мне подходит Михаил Михайлович.

— С вами всё хорошо, Серафима Ильинична? — подаёт руку.

Принимаю помощь.

— Погода к вечеру испортится. Наденьте футболку, чтобы не простудиться, — охрипшим голосом.

— Хм, — задумчиво. — Пять минут назад смотрел. Ни облачка по прогнозу.

— Синоптикам верить нельзя. Они люди блаженные и зависимые от страданий людских. Скажут ни облачка, а ты без зонта! Да-да.

— Моя мама подготовила для вас комнату. Там две кровати. Надеюсь, что тесно вам не будет.

— Куда не посмотришь – одни красавчики! — снова моя Лёлька.

Оценила она моего начальника по достоинству.

Красавчик.

Так, а куда она смотрит?!

— А это кто? — перевожу взгляд на бородача.

— Алексей, мой брат, — с гордостью отвечает Потапов. — Ему нужна будет помощь, Серафима Ильинична. Нужно… — Лёля перебивает его.

— Я помогу! — только пятками сверкает, позабыв о Николяше.

Смотрю на него сочувствующим взглядом.

Любит она бородатых.

В логове Потаповых настолько хорошо, что плакать хочется!

Все будут отдыхать, а я работать!

— Кровь с молоком, — душит в своих объятиях Марфа Николаевна. — Мишка, привёл в дом настоящих красоток, а не субтильных селёдок. Солёное к утренним отёкам. Сладкое к целлюлиту. А мясо!.. Деточка, ты же не на диете?..

— А, что так заметно? — смеюсь в голос. — Мы с ней поссорились после одной бессонной ночи из-за урчащего желудка.

— Девочки, — душит уже обеих, вклинившись между нами. — У нас по плану йога, бассейн, шашлыки.

— У меня работа, — смотрю на телефон босса.

— У меня… У меня… Лёша просил ему помочь, — отнекивается раскрасневшаяся Лёлька.

— Ладно, — тяжело вздыхает женщина. — Пойду, отца приведу. Почувствовал свободу – опять удрал к соседу!

Гостей к ужину прибавилось.

Пока все отдыхали и наслаждались праздником, я принимала поздравления по телефону, а также консультировала по текущим делам.

Только подношу кусочек мяса к губам — звонок.

Плюнув на приличия, разговаривала с набитым ртом.

Довели до голодной трясучки!

В десять часов вечера под залпы салюта, отключаю все гаджеты.

Всё веселье пропустила. Грусть, тоска, печаль и ни одного яркого воспоминания этого вечера с участием МЕНЯ.

Когда все собираются перед домом, чтобы проводить тех, кто не остаётся на ночь – с крыши прямо в бассейн ныряет Лёля, а следом обнажённый Алексей.

— А вечер перестаёт быть томным, — допиваю свой бокал с шампанским.

Глава 8

Глава 8

— Оно было здесь! — взвизгивает Лёля, закутанная в большое махровое полотенце цвета сочного персика. Не знала, что бывают такого размера. Думаю, что тут поколдовала Марфа Николаевна. Мы девочки немаленькие, чтобы чувствовать себя ущербно в строго отмеренных сантиметрах. — В шкафу! Оно как зыркнет на меня своими глазищами, а потом как накинется!

— Алексей, вы подтверждаете слова пьяной женщины, чья богатая фантазия чуть ли не убила вас обоих?

Допив свой бокал, передаю в руки Михаила Михайловича.

«А губа у меня не треснет?» — подумаете вы.

К чёрту субординацию, когда формально рабочий день закончился, а моя подруга пострадала в его доме, где нам обещали заботу и тепло.

— Я сорвался на крик спросонья. Ваша