Сломанная любовь - Евсения Медведева

Королёв! – заметила быстрое приближение Катерины с Сашей, в сторону которого отчаянно тыкала пальцем. – Вам по рангу положено в одном замке существовать!

– Олька Сладкова злее Муми-тролля, – хрипло смеялся Мирон. Вот только взгляд его был совершенно стеклянный. Ни единой смешинки. Лишь холод и… презрение?

– Замолчи, Королёв! Замолчи! Столько лет прошло, а ты все такой же! Как десятиклассник, шутками тупыми сыплешь, сидя на лавке у подъезда! – внезапно взревела я, бросаясь с кулаками на грудь Королёва.

Но и это было ошибкой… Густой аромат его сигарет и сладость газировки, что была его вечным спутником, окутал меня. Утонула… Тело перестало слушаться, кулаки ударялись всё медленнее, а с последним ударом и вовсе разжала ладонь, опуская на его грудь, чтобы впитать его тепло и учащённый ритм сердцебиения. Королёв не растерялся, быстро рассыпал семечки и опустил руки мне на спину, пробегаясь пальцами вдоль позвоночника.

– А-а-ах… – вырвался тихий стон сквозь прикушенные губы, что мог услышать лишь Мирон, и он услышал. Лица не видела, но чувствовала, как напряглись пальцы.

Первой очнулась Катя, она схватила меня за руку и дернула на себя, разрывая магию нашего объятия. Но меня было не остановить, я рвалась к нему то ли чтобы убить, то ли чтобы просто прижаться. Подруга поняла, что не сможет справиться с моим внезапным всплеском, поэтому ловко передала меня в крепкие руки Саши.

– И ты все такая же, МОЯ сладкая девочка, – Королёв, встал с кресла, сделал шаг в нашу сторону и наклонился, практически нос к носу. – Такая же!

– Мирон! – Царёв отдернул друга за капюшон, не понимая, как поступить правильнее. – Чего расшумелись? Такое свидание мне испортили.

– Я не лягу с ним в одну палатку! – затопала я ногой, пытаясь вырваться из мёртвой хватки Царёва. – Катя! Пусть Саша с ним ложится или Лёва! Они же друзья, а я с тобой лягу!

– Ещё чего! Мне есть с кем спать, – молния в палатке Лёвы взвизгнула, явив сонного парня.

– Саш, ложись в мою палатку? – я обернулась к Царёву, взглядом умоляя о помощи.

– Все, угомонитесь! Пойдём, Королёк, покурим, – убедившись, что я больше не буду бушевать, Саша передал меня растерянной Катерине.

– Не пойду, мне и здесь удобно. А то я свалю, а она палатку займёт. Да? П-ф-ф… Дурака нашли…

– С удовольствием понаблюдаю, как Королёв спит на холодной земле, – зашипела я, пряча лицо в плече подруги.

– Так, – прикрикнул Царёв, заметив, что народ на берегу стал оборачиваться в нашу сторону. – Никто на земле спать не будет!

Царёв сказал – Царёв сделал, поэтому последнюю ночь я провела в палатке подруги, сгорая от стыда за неудобство, что создала.

Я боялась поворачиваться, практически не дышала, прижималась к холодной стенке палатки, чтобы не мешать друзьям своим присутствием. Тело ныло от напряжения, чувствовала каждую мышцу, что дрожали натянутыми струнами, готовые лопнуть в любой момент от напряжения.

А на что я рассчитывала? Королев и в детстве не был тихим мальчишкой, теперь и подавно смирения от него глупо ожидать. Но я так надеялась, что эти три дня пройдут без конфликтов и столкновений. Старалась не пересекаться с ним взглядом, не разговаривала, вела себя вполне естественно и не подавала вида, что напугана до смерти. Оставалась всего одна ночь. Всего одна. Чертов Королёк!

Не сбежала я лишь потому, что он тут же бросился бы вдогонку. Сопротивляющаяся добыча вызывает азарт у хищника, а полудохлое создание – жалость. Да! Именно жалость я и пыталась вызвать у него. Было все равно, что он думает обо мне, просто хотелось показать, что уже не болит, что отпустила и живу своей жизнью.

Поначалу я расслабилась, поняв, что Мирон и сам не спешит разговоры разговаривать, не достает, не цепляется, относится как ко всем. За это и поплатилась. Стоило лишь ненадолго потерять бдительность – БАМ! Он выставил капкан, куда я и угодила. Он специально усыплял мою настороженность своим напускным спокойствием, выжидал момент. Нужно было сдержаться, а не впадать в истерику и, уж тем более, не бросаться в его объятия, пусть и с желанием прикончить, но всё же.

Жутко… Даже глаза страшно прикрыть, потому что чувствую, как путы прошлого уже раскинули свои объятия, чтобы затащить в свой плен.

***

– …Опять одна?

Я даже не испугалась резкого окрика, потому что чувствовала его присутствие. Шел за мной от самого ДК. Молча следовал по извилистым тропинкам рощи, которую я обычно обходила стороной, предпочитая бежать по освещенному тротуару. Но в его присутствии мне было хорошо и спокойно, поэтому я смело свернула в темноту сосновой посадки.

– Как тебя зовут? – быстро обернулась, выхватив в темноте силуэт в капюшоне объемной толстовки, что скрывал его лицо.

– Мирон, – парень закурил и ускорил шаг, сокращая расстояние между нами.

– Почему ты меня провожаешь? – так хотелось заглянуть ему в лицо, но смелости не хватало.

– Сам не знаю, – рассмеялся он, задирая голову так, что в отогнувшемся вороте белой футболки снова показался рваный край татуировки. – Сколько тебе?

– Двенадцать будет, – с какой-то глупой гордостью выплюнула я, едва повернув в его сторону голову.

– Поэтому и провожаю, – парень вздёрнул брови, но тут же отстал.

– А тебе?

– Семнадцать, – хрипло рассмеялся он, отставая еще сильнее. – Давай шевели лапками, а то я опаздываю из-за тебя…

***

Я зажмурилась, чтобы прогнать липкие воспоминания, но тут же распахнула глаза. Мне вдруг стало жарко, а легкие вспыхнули пламенем, будто кислород из палатки выкачали. Делала глубокие медленные вдохи, боясь разбудить друзей. Но это не помогало. Дёрнула молнию и выскользнула из палатки, провожаемая любопытным взглядом Катерины.

– Я подышу. Спи.

Шла к берегу, не дыша. И лишь вырвавшись из плотного кольца лагеря, побежала. Остановилась в сантиметре от края пирса, глубоко вдохнула и зарыдала.

Жалость к самой себе захлестнула меня с головой. Дура! Дура! Нужно было бежать от него, а не ждать, пока рванет бомба. Сама фитиль подожгла, так чего уж тут реветь?

– Ты опять одна по ночам шляешься? – его голос заглушил мой плач.

– Королёв, что ты хочешь?

– Честно?

– А ты умеешь? – вытерла слёзы и натянула капюшон толстовки, чтобы не было соблазна подсматривать за