Развод. Неверный муж (СИ) - Адалин Черно

мы только начинали встречаться, летело много комплиментов и хоть сколько бы то ни было поддержки от родителей.

— Демьян к тебе рвется, — сухо говорит Инга Романовна. — Я позвонила ему, когда ты упала в обморок на крыльце больницы. Ты плохо себя чувствуешь? Беременна?

Последний вопрос свекровь задает с интересом, внимательно впиваясь в меня взглядом.

— Нет.

Она недовольно кривится, отворачивается и отходит к окну. Не оставила валяться на улице — и на том спасибо.

Примерно через пару лет после того, как мы с Демьяном поженились и, вопреки ожиданиям его родителей, расставаться не спешили, Инга Романовна пришла ко мне с серьезным разговором. Мне на тот момент было двадцать три. У меня были амбиции, я очень хорошо училась и Демьян мне в этом помогал. О том, чтобы расширять семью мы с ним, конечно же не думали. Муж хотел не просто заработать, а стать известным. У нас у обоих были свои мечты и мы их поддерживали. У родителей Демьяна на этот счет было свое мнение.

“— Ты должна родить, Майя, — сказала Инга Романовна. — Однажды Демьяну понадобится наследник. Он уже сейчас подает надежды стать не только первоклассным архитектором, но и развить что-то свое. Ты же знаешь, какие у моего сына амбиции.

— Демьян говорит, что мы пока не готовы к детям, — ответила ей вежливо. — К тому же, у меня учеба.

— Демьян может не быть готовым еще десять лет, но ты… в твоих руках сделать так, чтобы он передумал. Забеременей, Майя, роди сына. Чего стоит твоя учеба против настоящей семьи?”

Я помню тот наш разговор очень хорошо. И несколько последующих тоже помню. Инга каждый раз заводит разговор о детях и каждый раз он заканчивается непониманием.

— Не стоит начинать снова о детях, — предупредительно выставляю руку, когда вижу, как свекровь снова поворачивается ко мне и собирается начать разговор.

— Я и не собиралась, — хмыкает. — Я поняла уже, что ты — пустоцвет.

— Вы что забыли в моей палате? Убедили Демьяна в том, что приезжать не нужно, пора и честь знать.

Когда-то давно я была другой. Вежливой, улыбчивой, лучиком света, который не реагирует на тьму. С годами мое отношение к Инге Романовне испортилось настолько, что нормально с ней поговорить я могу только в большой компании. Там нам обеим нужно притворяться, что мы не готовы вгрызаться друг другу в глотки. Впрочем, я правда не готова. К свекрови я не испытываю совершенно никаких чувств. Даже злости и раздражения нет, она всего навсего мне неприятна. Наверное поэтому ее “пустоцвет” меня не трогает. Возможно, где-то внутри, но снаружи я остаюсь такой же равнодушной.

— Я здесь, потому что хочу знать, что с тобой.

— Переутомление, — пожимаю плечами.

— И чем же ты так утомилась?

— Рассматриванием журналов мод и тратой денег вашего сына, чем же еще мне заниматься, Инга Романовна?

Свекровь на мой выпад никак не реагирует, забирает свою сумочку с небольшой тумбочки и выходит из палаты.

Через несколько минут в палату входит молодой доктор с небольшой папкой в руках. Он говорит мне, что ничего критичного они не заметили, что мои анализы в норме и единственное отклонение — небольшое снижение давления. Я здорова. Учитывая полученный диагноз у гинеколога — почти.

— Я могу идти домой? — спрашиваю у доктора.

— Да, конечно. Заберите на ресепшн ваши документы.

Я поднимаюсь с кровати, забираю свои вещи и покидаю палату. Выйди из больницы с бумагами в руках, жду заказанное такси. К счастью, оно приезжает вовремя, и я даже не хлопаюсь в обморок повторно. Сажусь в машину и еду домой, запрещая себе думать обо всем случившемся. Новости, какими бы они ни были, лучше получать дозировано.

Рассчитавшись с таксистом и выйдя на улицу, понимаю, что дозировано со мной не работает. Около подъезда стоит Даяна — помощница моего мужа.

— Майя, мы можем поговорить?

— О чем же нам разговаривать?

Я не хочу верить, что все — правда. Что мой муж действительно спит с этой вот…

Что по ночам он пропадает в офисе, потому что трахает ее, а не потому что у него жутко много работы.

— У меня для вас есть кое-какая информация, — терпеливо говорит она. — Мы можем подняться к вам в квартиру и поговорить?

— Мы можем сделать это и здесь.

— На улице? — она ошарашено распахивает глаза, осматриваясь по сторонам.

Вчерашняя устроенная здесь молодежью сцена отчетливо врезается в память. Сюда прямо сейчас не хватает разве что Демьяна и моей истерики.

— Ладно, — киваю и следую к подъезду.

Она идет за мной. Стучит каблуками по каменной поверхности пола и заходит со мной в лифт. В нос ударяет тошнотворный запах ее духов, и я непроизвольно принюхиваюсь. Вспоминаю, сравниваю.

Они другие. Такие же приторные, но другие…

Гоню ту надежду, что неожиданно тронула сердце, запрещаю себе думать, что вещам в машине есть объяснение. Хочу ли я его слушать? А верить?

Лифт останавливается, я выхожу первой, Даяна — следом. Как для помощницы она слишком хорошо одета, но у Демьяна высокие зарплаты, он наверняка не скупится деньгами для той, которая с ним едва ли не двадцать четыре на семь. Я временами к ней ревновала, потому что они проводили вместе больше времени, чем мы с мужем, но гнала эти мысли. Она — работа, а я — семья.

Мы синхронно заходим в квартиру, разуваемся, вешаем верхнюю одежду и проходим на кухню. Кофе я нарочно не предлагаю, наливаю себе чашку воды, пью, ожидая, когда же Даяна соизволит хоть что-то сказать.

— Не думаю, что моя информация вам понравится, — она стартует издалека, а у меня уже болит в груди.

— Буду честной, мне не нравится даже ваше присутствие.

— Вы все знаете? — она широко распахивает глаза и пытается сложить надутые губы буквой “о”.

— Что “все”?

— Что я и… Демьян… что мы вместе?

Глава 9

Я никогда прежде не слышала эха на нашей кухне, но это скорее потому что я еще не смеялась здесь так громко и искусственно, как после слов Даяны.

Вместе они…

Я снова начинаю смеяться. До слез в уголках глаз, прекрасно при этом понимая, что еще немного и у меня случится истерика со слезами. И один бог знает, на что я способна в таком состоянии.

— С вами все в порядке? — робко спрашивает Даяна, когда я с трудом беру себя в руки.

— А что? Ты ожидала какой-то другой реакции?

— Вы меня пугаете.

— Было бы странно, если бы я вызывала в