Враг или Друг? - Ася Федотова

завтра, Жень — слышу в спину прежде, чем тяжелая дверь захлопывается за нами.

Поднимаемся в тягучей тишине, разбавленной глухими криками из квартиры на втором этаже, где проживает не совсем адекватная и по-черному пьющая тетя Маша с таким же безработным сыном — алкоголиком.

Дома папа первым делом заносит покупки на кухню и возвращается ко мне. Застывает в проеме ванной комнаты, куда я зашла помыть руки после улицы.

— Геша, ты же знаешь, что я никому не дам тебя в обиду?

В груди греется тепло от его слов. Конечно я знаю, и всегда знала. Но не хочу, чтобы папа пострадал по глупости какого-то разбалованного эгоиста.

— Конечно, пап — щелкаю его по носу и улыбаюсь. — Все хорошо, правда.

— И слава Богу — отец отступает, чтобы пропустить меня. — Не хочу думать, что ты по своей воле можешь связаться с такими людьми.

И пока папа принимает в душ, я быстро разбираю продукты и готовлю обед.

— Как учеба? — отец поваляется спустя минут десять. Побритый, посвежевший и переодетый в домашние брюки и футболку.

— Все нормально, пока еще не сильно нагружают — накладываю в тарелку картофельное пюре с гуляшом и ставлю на стол. — Салат порезать?

— Валяй — соглашается папа и берется за вилку. — Последний год, Геша. Ты говори, если что нужно будет, репетиторы там. Я заработаю. Не решила еще, куда поступать хочешь?

Нарезаю огурец, а у самой нож в руках дрожит. Больная тема. Уж точно хочу уехать из поселка, но поступать… Не знаю. Смогу ли, куда-нибудь? С оценками у меня не очень. Да, и способностей особых не наблюдается.

— Хорошо, пап. Как надумаю, тебе обязательно скажу.

— Вот и славно — отец принимает у меня тарелку с салатом из помидоров и огурцов и досаливает, как ему нужно.

После обеда, пока отец отдыхает, делаю уроки, а потом созваниваюсь с Ромкой.

— Привет — сонно бормочет в трубку мой друг.

— Привет, Ром. Как ты?

— Уже лучше. Завтра в школу возвращаюсь, хватит дома валяться. Да и глаз уже зажил, щека тоже в норме.

Сцепляю зубы, вспоминая, каким увидела друга после драки с Денцовым.

— А не быстро ты? Тебе врач разрешил?

На той стороне хмыкают.

— Да, сегодня больничный закрыли… Слушай, Лисенок, тебя этот урод не достает?

Вот еще один защитник. Не хватило ему? Нет, уж. Друга я больше подставлять не собираюсь.

— Не пристает. И ты, Ром, не лезь к нему, пожалуйста. Не связывайся. Ни к чему так рисковать.

— А что ты мне предлагаешь делать? Смотреть, как Денцов возле тебя круги наматывает? Или еще чего похуже делает?

— Просто ради меня пообещай не связываться с ним.

По другую сторону тишина.

— Рооом?

— Ладно, посмотрим.

У меня даже отлегает немного.

— Завтра вместе пойдем? — перевожу тему.

— Да, подойду к твоему дому без двадцати минут, как обычно, идет?

— Ага — чмокаю в трубку. — Ладно, пока. Домашку я тебе скинула.

— Спасибо, Лисенок, до завтра.

Вечером залипаем с отцом перед сериалом. Такие вечера у нас очень редки, потому что он часто пропадает на стройках. И даже если мне не нравится смотреть про бандитов, я довольствуюсь лишь теплым плечом рядом. И мне хорошо.

Спокойно и хорошо.

После душа переодеваюсь в пижаму и ложусь в кровать с книжкой. Еще полчаса, и спать.

Но только я погружаюсь в мир приключений про попаданцев, как на телефон приходит сообщение.

«Выгляни в окно»

На иконке Денцов. Стоит в черной обтягивающей майке перед зеркалом, снимая себя на фронталку. По его руке разлетаются бабочки, а по моей спине предательские мурашки.

Накидываю сверху толстовку и одергиваю занавеску.

Влад сидит на крыше Рэндж Ровера, скрестив ноги по-турецки, и смотрит прямо на мое окно.

Как только замечает меня, в его руке подсвечивается экран телефона, и из приоткрытого окна в салоне раздается песня.

Я чуть не прыгаю на середину комнаты от доносящегося с улицы звука. Громко. На всю округу.

Но Денцова это, кажется, нисколько не смущает.

Как тебя покорить?

Укажи мне какой-нибудь намек.

Близок я или также все далек,

Или очень далек…

— А, ну, вали отсюда, обососок. Я сейчас выйду и угандошу тебя, мразота! — выгребает на балкон на втором этаже сынок тети Маши.

— Протрезвей сначала — пререкается Денцов.

Я бы спел тебе, да не умею петь.

Станцевал бы тебе, да не умею танцевать.

Дал бы кофту свою, да сам легко одет.

Написал бы стихи, да никогда не писал…

— Петь, Петь, пойдем спать — вываливается следом сама тетя Маша.

— Да, какое тут спать! — выкабенивается Петя. — Слышь, ты, затки шарманку свою!

— А ты свой рот — снова Денцов.

Как тебя покорить?

О чем вести разговор, с чего начать?

Я не знаю о чем тебе сказать

И неловко опять…*

— Так, что здесь происходит? — отец показывается на балконе своей спальни. — Денцов?

— Ага, добрый вечер.

— Так, сворачивай-ка цирк и домой. Людям спать мешаешь.

Влад улыбается мне, спрыгивает с крыши автомобиля и оставляет на лавке букет полевых цветов. И где только достал? Отцвело уже все.

— Хорошо, извините, Андрей Иванович — обращается к моему отцу по имени отчеству.

Узнал все-таки.

Машина светит фарами, а я все стою и стою у окна, переваривая увиденное. Смотрю на букет, и внутри разливается жгучая, отравляющая теплота.

И когда из комнаты отца доносится глухой храп спускаюсь к подъезду, чтобы забрать цветы к себе.

* — Песня группы Перемотка — Как тебя покорить.

Глава 6

ВЛАД

— Слабовато ты его приложил — хмыкает Диныч в сторону Берестова, сжимающего в своей руке ладонь Лисовской в то время, как те двое, словно душная влюбленная парочка, приближаются к главному входу в школу.

— Они типа встречаются? — Сеня Казанцев прижимается задницей к перилам у лестницы и лениво зевает.

— Типа дружат — отвечаю, гипнотизируя Берестова, пока тот делает вид, что совершенно нас не замечает, в отличие от Лисы.

Девчонка же испуганно то и дело косится на своего спутника. Походу, переживает, как бы ему снова не прилетело.

Только вот если она так и дальше будет комкать своими пальчикам его ладонь, это вполне возможный исход.

— Берестов, на пару слов отойдем? — окликаю парня, торопливо взбирающегося по ступеням, волоча за собой Лису.

Девчонка мгновенно оглядывается на меня. По щекам алый румянец. Злится. Нервничает. Глаза блестят.

— Опять? Не о чем вам говорить!

— А ты ему мамка? — Диныч вклинивается.

— Жень — Берестов выпускает ее руку и заглядывает той в глаза, склоняясь над девчонкой. — Ты не бойся,