Танцуй, бабочка, танцуй - Риз Риверс

— Я пришла, чтобы помочь Ванессе освоиться. Она перевелась в твой университет. Мы решили, что он ей больше подходит.

Все мое тело замирает при этих словах, каждая частичка моего существа кричит в знак протеста. НЕТ! Нет, я не могу допустить, чтобы она училась со мной. Даже если Ванесса на год младше меня, она все равно превратила каждый год моей старшей школы в ад. Это мой университет, мое безопасное место вдали от них. Вселенная не может быть настолько жестокой.

Моя сестра наконец обретает голос, и тошнотворно сладкая, грузная улыбка кривит ее идеальные губы.

— Верно, Сави. Я перееду сюда. Грустно, что это будет только на твои последние два года, но не волнуйся, обещаю извлечь из этого максимум.

Я вижу это. Вижу в ее глазах, как сильно она меня ненавидит и обещание сделать старшую школу легким бризом по сравнению с тем, через что она собирается провести меня в течение следующих двух лет. Все внутри меня просто замирает. Поднимаю все свои стены и заставляю свое выражение лица стать пустым. Я знаю, как это работает. Чем больше я реагирую, тем больше они видят, что могут причинить мне боль — они питаются этим. Мой тон грубый, и я отвечаю, склоняя голову.

— Фантастика. У тебя уже есть студенческий билет? Могу включить тебя в систему, чтобы ты смогла брать книги.

Она ухмыляется и закатывает глаза.

— Да ладно! Мне не нужен читательский билет. Я буду слишком занята своим новым женским обществом, уж точно не беспокоясь о книгах. Мы просто хотели зайти и поделиться с тобой хорошими новостями. Немного скрасить твою унылую жизнь.

Я киваю.

— Отлично, спасибо, что сообщили мне. Увидимся, Ванесса. Селеста, была рада тебя видеть. Мне пора возвращаться к работе, так что если вы не возражаете…

Моя мачеха смотрит на меня исподлобья. Глаза у нее внимательные и расчетливые, словно она пытается разгадать, о чем я думаю, но ничего не находит на моем лице, поэтому слегка наклоняет голову и берет дочь за руку.

— Пойдем, дорогая. Давай оставим Саванну заниматься ее… работой. Я отведу тебя на обед, а потом мы сделаем несколько покупок перед моим отъездом.

Ванесса широко и ярко улыбается, позволяя Селесте вести ее прочь, но перед тем как выйти за дверь, она оглядывается на меня через плечо.

— До скорой встречи, Сави.

Мои колени подгибаются, когда за ними закрываются двери, поэтому я прислоняюсь к стойке и кладу голову на руки. Что же мне делать? Я не могу учиться с ней в одном университете! И что, черт возьми, это было с Тейтом? Я могу справиться только с одной вещью за раз, поэтому хватаю свою сумку, выхожу в комнату для персонала, где у меня будет больше уединения, и достаю свой мобильный телефон. Я чуть не раздавила экран, так сильно набирая номер.

К тому времени, как его голос раздается в трубке, я сдерживаю крик.

— Привет, принцесса! Как ты? Не слышал о тебе с начала учебного года.

Его теплый, заботливый тон заставляет крик немного отступить, и я могу говорить, не разрывая его барабанные перепонки, но мой голос выходит задыхающимся.

— Дядя Марк, пожалуйста, скажи мне, что это какой-то розыгрыш. Я не могу учиться с ней в одном университете!

Он испускает глубокий вздох.

— Мне так жаль, малыш. Я пытался отправить ее в другой, но ничего не добился, ничего не смог сделать.

Закрываю глаза, чтобы сдержать горячие слезы, набухающие в них.

— Почему она вообще захотела перевестись? Все лето я только и слышала, что она правит своим университетом. Зачем ей это оставлять?

— Ванесса вовсе не хотела переводиться. Ее попросили уйти. Были обвинения, что она слишком далеко зашла в дедовщине во время недели новичков, и одна из девушек покончила жизнь самоубийством. Мы были вынуждены заплатить семье, чтобы замять это дело, но университет был непреклонен в исключении Ванессы.

У меня открывается рот, когда я слышу это, и сердце болезненно сжимается от того, через что пришлось пройти этой бедной девушке и ее семье. Я была жертвой издевательств Ванессы в течение последних двенадцати лет и знаю, насколько это может быть плохо. Мои пальцы сжимаются вокруг телефона.

— Ты не должен был платить за нее. Она никогда не изменится, если ей не придется столкнуться с последствиями своих действий!

Слышу, как он шевелится на другом конце линии, а затем дверь закрывается, прежде чем он снова говорит.

— Я полностью согласен, но это был не мой выбор.

Хмурюсь и говорю одновременно с ним.

— Совет директоров.

— Совет.

— Мне жаль, Сави. Они не хотели, чтобы этот случай стал известен и плохо отразился на компании. В этом вопросе меня принудили.

Откидываю голову назад и испускаю беззвучный крик в потолок, даже когда он продолжает говорить.

— Дорогая, если бы ты только вошла…

Я прерываю его.

— Марк, мы это уже проходили! У меня есть еще два года, чтобы закончить универ, а потом еще год свободы, прежде чем я буду готова к этому. Я знаю, каким видится мое будущее, и просто хочу провести эти несколько лет для себя, прежде чем буду привязана к бизнесу.

Его вздох прозвучал громко и отчетливо.

— Ты говоришь об этом как о тюремном заключении. Ты знаешь, что есть другие варианты. Мы можем продать…

— Нет! Мой отец вложил все, что у него было, в создание этой компании. Я никогда не смогу ее продать. Я просто… — Делаю паузу, чтобы снять очки и потереть между глаз.

— Все в порядке, принцесса. Сосредоточься на университете. Ты знаешь, что я все улажу с этой стороны. Просто постарайся держаться как можно дальше от Ванессы. Если все станет слишком плохо, ты всегда сможешь перевестись в другое место.

Грустно киваю, хотя он меня не видит.

— Я, я должна вернуться к работе. Скоро поговорим, дядя Марк, и… спасибо. Спасибо за все, что ты делаешь.

Быстро кладу трубку и невидящим взглядом смотрю на стену, где висит плакат. На нем изображен маленький милый котенок, висящий на ветке дерева на одной лапе, и надпись: «Держись!». Делаю глубокий вдох и киваю. Мне нужно либо держаться, либо повеситься. Сейчас, когда здесь моя сестра, я не уверена, какой вариант победит.

САВИ

Прижимаю к груди папку с конспектами, которую обещала одолжить Тейту, и нервно оглядываюсь по сторонам, ожидая его у входа для игроков на футбольный стадион. Не знаю, какого черта я здесь делаю. Не знаю, о чем думал Тейт, целуя