Бывшая моего брата. Я ненавижу ее... (СИ) - Ройс Мэри

Погрузившись в карусель мыслей, я не замечаю, как беспощадно подкрадывается головокружение и выжимает из меня остатки выдержки, а уже в следующее мгновение срываюсь в туалет к белому другу. После этого мне требуется найти в себе силы, чтобы собрать свое обессиленное тело по частичкам, сходить в душ, а затем привести себя в более-менее рабочий вид и вызвать такси.

Боже, голова так трещит, что даже таблетка аспирина и водичка с лимоном не спасают меня от гребаного похмелья. Мне хочется обратно под прохладный душ, а лучше в ванну. Уж точно не стоять в плюс двадцать девять в пробке. Еще немного, и я растекусь лужицей прямо на сиденье, а прилипшая от пота к спине блуза лишь усиливает мой дискомфорт.

Надуваю щеки и, прижимая ладонь ко лбу, громко выдыхаю, чем привлекаю взгляд водителя в зеркале заднего вида.

— С вами все в порядке?

Посылаю ему натянутую улыбку, как бы говоря: «Все хорошо», — и отворачиваюсь к окну, мысленно проговаривая, словно мантру: я справлюсь, нужно просто дышать. Вот так. Вдох. Выдох.

Вдох. И выдох. Но в конечном счете прибегаю к мятной жвачке.

Спустя два часа я приезжаю в офис, в котором не застаю практически ни одной живой души, кроме охранника и уборщиц, потому что у остальных сотрудников сегодня выходной. Правда, добравшись до нужного этажа, уже на выходе из лифта я сталкиваюсь с раскрасневшимися лицами Владимира, директора по производству, и Юлии, главного бухгалтера. Все происходит так быстро, что они за считаные секунды меняются со мной местами, выталкивая из кабины и бросая напоследок:

— Удачи, Чудакова.

И едва я успеваю открыть рот, как двери лифта закрываются перед моим лицом. Видимо, не у меня одной сегодня утро не задалось.

Недоуменно вскинув брови, я несколько минут стою и моргаю в пустоту, а затем в таком же потерянном состоянии разворачиваюсь и направляюсь в кабинет генерального.

Делаю глубокий вдох, а после стучу в отполированное лаком красное дерево и заглядываю внутрь:

— Петр Семе… — Я замолкаю, когда мой взгляд врезается в мускулистую спину под плотно облегающей белой рубашкой. Вялый от похмелья мозг не сразу, но все же соображает, что этот высокий и широкоплечий мужчина — не Петр Семенович.

Глава 8

Делаю неуверенный шаг и закрываю за собой дверь, все еще разглядывая не того, кого ожидала увидеть в этом кабинете. А стоит ему обернуться, как моя челюсть отвисает чуть ли не до самого пола. Потому что передо мной стоит Айдаров.

Нет, я не то что согрешила — я задушила самого Сатану, и прямо сейчас он воскрес, влез в деловой костюм от «Хьюго Босс» и стоит передо мной во всем своем великолепии, подпирая крепкими бедрами стол моего директора.

И у меня на языке вертится вполне резонный вопрос: «Какого хрена?»

— Что ты… — мысленно встряхиваю себя. — Что ты здесь делаешь?

Дыхание предает меня, учащаясь и буквально со звуком вырываясь из моей вздымающейся от возмущения груди. Это сон. Тот самый кошмарный и отвратительный! Это просто не может быть правдой. Что он вообще здесь забыл?

— Алевтина, присядь, пожалуйста, — сбоку от меня раздается знакомый голос с возрастной хрипотцой, и, метнув взгляд в сторону, я тут же концентрирую внимание на новом собеседнике.

Петр Семенович.

Громко втянув носом воздух, я мгновение не дышу, позволяя горящим легким остыть. Кажется, еще немного — и я разревусь. Нехорошее предчувствие забивает комом горло. И облегчения от присутствия генерального директора я совершенно не испытываю. Напротив, колени начинают дрожать еще сильнее, потому что увиденное мной выражение его уставшего лица, заставляет мое сердце свернуться в клубочек и забиться в угол, как испуганного котенка.

— Петр Семенович, что происходит? — Я протягиваю руки и, сжав спинку стула подрагивающими пальцами, нервно сглатываю. — Зачем вы вызвали меня в выходной? И что этот человек делает здесь?

Я слишком взволнована и напугана происходящим, чтобы следить за своим голосом, который сейчас подобен жалостливому писку.

— Этот человек... — Петр ослабляет галстук, прочищает горло и складывает руки на столе. — Этот человек — твой новый начальник, Алевтина Александровна.

Мои брови взлетают вверх, а рот распахивается от удивления. Нет, нет, нет…

Я качаю головой, мечтая, чтобы на сегодня похмелье было моей единственной проблемой, однако потрясение, которое я сейчас переживаю, перекрывает все мои чувства. Абсолютно все.

— Петр Семенович, — выходит сипло, — что вы такое говорите?

— Прости, что не сообщил заранее, я думал, что все образуется…

— Заранее? — взрываюсь от возмущения. — То есть это планировалось давно?

— Все началось еще месяц назад.

Месяц. Почему он столько молчал?

— Я не понимаю… — Мотая головой, осторожно присаживаюсь на стул, потому что ноги меня подводят. — Я прошу вас, Петр Семенович, объясните мне, пожалуйста.

Едва ли не молю генерального, всматриваясь в его лицо в поисках хоть малейшего знака успокоения. Но ни черта подобного. Ни черта, кроме печальной улыбки.

— Мы обанкротились, девочка. — Мое сердце болезненно замирает в груди, когда Петр Семенович прячет взгляд в сторону и проводит по лысине ладонью, прежде чем снова посмотреть на меня: — Я обанкротился и больше не могу выполнять обязательства. Ни перед заказчиками, ни перед сотрудниками. — Следует тяжелый вздох. — Прости, милая, но я вынужден так поступить, — Петр Семеныч оставляет официальный тон. — Эта фирма дорога мне не меньше, чем тебе, Аля, но это бизнес. И здесь выживает сильнейший. Так я смогу хотя бы сохранить рабочие места сотрудникам.

— Нет! — Хлопаю ладонями по столу и вскакиваю на ноги, дрожа каждой клеточкой тела. — Не говорите этого! — Мой голос вздрагивает. — Мы что-нибудь придумаем…

— Аля, послушай меня внимательно, — Петр обрывает мои взволнованные возгласы, качая головой. — В пятницу ночью на складе произошло возгорание… сгорели все стройматериалы. — Боже! — Это и стало последней каплей. Уйдет слишком много времени на повторные заказы, мы просто не успеем уложиться в срок. Затянем сдачу объектов, и дольщик сразу подаст иск в суд. — Грустная ухмылка падает тенью на лицо директора. — А он подаст в любом случае, потому что у меня нет средств закончить его заказ к нужному сроку. Так же, как и найти новые инвестиции. — Он делает спокойный вздох и облокачивается на стол, продолжая вкрадчивым тоном: — Этот молодой человек не враг нам, девочка. Поверь, я отдаю вас в хорошие руки.

Хорошие руки? Он отдает нас в руки исчадия ада!

Глаза застилает мутная пелена слез, мне приходится сесть обратно и зажмуриться, чтобы уничтожить их. Если такое возможно.

— На мой счет не переживай, я свое отработал…

— Не надо успокаивать меня, Петр Семеныч, — шепчу, потупив глаза на сложенные в замок руки. — Неужели нельзя ничего сделать? — поднимаю голову и впиваюсь умоляющим взглядом в своего начальника — настоящего, а не самозванца.

— Можно. Я и делаю. Хаким Тазиевич недавно на рынке, но имеет хорошие возможности и перспективы. Лишь объединив все ресурсы, мы сможем достигнуть общей цели. У него есть деньги, у меня — хорошие сотрудники. Совместными усилиями вы повысите конкурентоспособность, а также увеличите прибыль, закончив все незавершенные объекты.

— Но… — Прикусываю язык, едва сдерживая эмоции. — Но ведь вам необязательно покидать пост. Если вы объединяете, значит…

— Аля, — Петр снова перебивает вспыхнувшую в груди надежду. — Не нам ставить условия.

Втягиваю воздух, едва ли не царапая ногтями стеклянную поверхность стола. Не нам… Ну разумеется!

— Алевтина Александровна, Петр сообщил вам не все новости, — официальным тоном вмешивается Айдаров, заставляя трепет беспокойства в моем животе усилиться. А затем я замечаю сбоку от себя тень — мерзавец вольготно присаживается на край стола. Сердце проваливается куда-то в живот. Становится душно и сложно дышать. Он слишком близко, чтобы я смогла безболезненно выдержать его присутствие. И я убеждаюсь в этом, когда с трудом сглатываю и поднимаю взгляд, встречаясь с бездушной серостью проклятых глаз. — Существует такая вещь, как консорциум, который подразумевает под собой объединение нескольких компаний в одну, а следовательно, и объединение их структур управления.