Любовь по правилам и без - Юлия Гауф

своих одноклассниках! — прервала я отбившуюся от рук дочь. — Катя, кстати, сейчас на домашнем обучении. Но раз уж заговорила, то в январе можно вернуться в школу. Да, Кать?

Катя пожала плечами, и снова дернула Егора за рукав.

— Дядя Егор, покажите маме, как нужно шар катать. А то снеговик у нас будет безголовый.

Егор оставил свой шар, подошел к моему позорному мутанту-снежку, и принялся катать его по снегу.

— Вот так. Катайте, снег налипнет сам. Может, на ты перейдем? — спросил он тихо, и я кивнула. — Ты говорила что Катя на домашнем обучении, и что-то о том, что она заговорила. О чем это ты, если не секрет?

— Не секрет, — ответила я полушепотом. — Во-первых, я извиниться хотела, что дочке позволила такие вопросы задавать. Не решалась я осадить её. Катя молчала месяц. Почему молчала я не хочу говорить, это…

— Личное?

— Да, — поморщилась я. — Личное и неприятное. Со мной дочка не говорила до вчерашнего вечера. Вчера вытащила из нее пару слов, и всё. Но с тобой, — я пожала плечами, недоумевая, чем же привлек Егор мою дочь, — сам видишь — болтает, не в силах замолчать. Потому она и на домашнем обучении, кстати. Перешла во второй класс, поучилась, а потом замолчала. Пришлось самой взяться за её обучение.

— И как? — Егор перекатил свой шар поближе к моему.

— Программу второго класса я осиливаю, — поделилась я. — Тяжеловато, конечно, в тишине учить ребенка. Но те же четверостишия, которые она должна наизусть учить и читать, я разрешаю ей записывать по памяти. Так и проверяю знания, которые она должна заучивать. Справляюсь. Но надеюсь, тишина позади. И, кажется, благодаря тебе.

— Ты мне льстишь, — сосед улыбнулся так обаятельно, что я забыла на мгновение про снежный шар.

Егор симпатичный, конечно, но я на радио работаю, и работаю давно. Потому знакома со многими селебрити. В тусовке редко можно встретить некрасивых людей. То есть, прививка у меня есть, и на внешность я не ведусь лет с двадцати.

Но в этом мужчине… нет, я не влюбилась, едва ли я сейчас вообще не это способна, сердце еще кровоточит, но я не могу не заметить, что в Егоре есть не только внешность. Есть самое главное — обаяние и, пожалуй, доброта.

От доброты я отвыкла еще в детстве, наверное. Мужчины этого качества обычно стесняются. Рисуются бэд-боями, или выпячивают цинизм. А добро если в них и есть, то они тщательно его скрывают за ухмылками и раздевающими взглядами, к которым я тоже привыкла.

А этот мужчина… непривычный, пожалуй. Да, именно непривычный для меня, не вписывается он в ту картину окружения, которое я долгие годы видела рядом с собой.

Может, у меня обморожение? Или я на зимнем солнышке перегрелась? Или меня так пришибло радостью за дочь, что я делаю такие выводы о незнакомом мужчине после получаса общения?

Нет, — подумала я, глядя в его глаза. Мне это точно не мерещится. Мы с Катей встретили хорошего человека, который, возможно, станет нашим другом.

— Еще немного, и голова будет готова. Пойду Кате помогу, — сказал Егор.

Катя обрадовалась помощи, вместе они долепили шар, а затем мы, посмеиваясь, слепили все запчасти в одно целое.

— Так, нужны глаза и нос. Угольки и морковь, да?

— Еще ведро бы, — сказала я.

— А давайте слепим снеговику снежную бабу и маленького снеговичка, а? — предложила Катя.

Мы с Егором переглянулись. Я уже было хотела переключить Катю на что-то другое, ведь как бы я ни дорожила тем, что мой ребенок заговорил, границы нужно видеть. Егор сюда приехал отдыхать, у него могут быть иные интересы. Да и добрый он, это я уже поняла. А добрые люди редко могут отказать, оттого им на шею и садятся такие вот наглые девочки, как моя Катя.

— Кать… — начала я, но Егор покачал головой, намекая мне, чтобы я замолчала.

— Предлагаю вот что: мы заходим в дом, пьем чай, греемся. Затем я найду бутафорию для снеговика, доделаем его, а то бедолага без лица стоит. И подумаем — готов ли он к тому, что к нему присоединится снежная баба, или снеговик останется гордым одиночкой. Ну как вам мое предложение?

Мужчина кивнул на свой дом, но я вспомнила о гостеприимстве. И, что не маловажно, о том, что обычно, каким бы мужик не был добрым и обаятельным, обычно у них у всех ничего нет к чаю, а в холодильнике из продуктов только майонез и покупные пельмени.

— А давай лучше ты к нам. У нас с Катей и чай, и кофе, и горячий шоколад. Да и пообедать бы не помешало. Приглашаем к столу, — я несколько смутилась, но не отступила от идеи отблагодарить Егора за состояние моей дочери, пусть бы и таким пустяком как обед.

Он не стал отказываться. И, опираясь на трость, пошел вместе с нами к дому.

— Мам, он классный, — прошептала Катя, но так громко, что её, я уверена, Егор услышал. — Скажи же, да?

Спорить я не стала. Классный, да.

Какой-то женщине точно повезет встретить этого мужчину.

7

— Кать…

Молчит.

— Котька, давай фильм посмотрим?

Кивок, и… тишина в ответ.

— Или погуляем? — не отстаю я.

Дочка пожала плечами, а я кулаки сжала под столом. Достало! Дерьмовая я мамаша, но терпение моё истончается. Иногда… черт, иногда, особенно сегодня, мне дочку встряхнуть охота!

— Кать, почему опять молчим, а? Вчера вон как бодро болтала, прям фонтан красноречия. Ка-а-ать, ну что опять не так?

Дочка вздохнула, но не ответила.

Психолог говорила, что дочка не издевалась надо мной, когда молчала. Она правда не могла говорить из-за стресса. Но еще дело в том, что хоть Катька меня и не винит в крахе семьи, подсознательно она винит меня в том, что я её не защитила.

Потому и не готова была говорить.

Но заговорила же! Причем не пару фраз она выдала, а трындела целый день.

Сейчас-то почему молчит? Манипулирует? Издевается?

Боже, дай мне сил не отвесить оплеуху своей дочурке…

— Кать, что не так? Ты обиделась на меня? Или… я не понимаю, — всплеснула я руками. — Почему с чужим человеком ты готова говорить, а со мной нет? Ты можешь