Ты не она (СИ) - Маар Чарли

— Тихо, девочка, это же алкоголь, — замечает мужчина, когда я беру ещё один фужер с подноса уже другого официанта.

В голосе Андрея будто бы проскальзывают суровые нотки, но когда он продолжает говорить, интонация вновь становится мягкой, так что я думаю — мне это просто показалось.

— Ты ведь из России переехала. Где именно жила? В Москве?

— Я много где жила. Не только в России, и не только в Москве.

Мужчина усмехается, будто его веселят мои попытки уйти от прямых ответов на вопросы. Он тоже пьёт шампанское, но, в отличие от меня, делает это медленно — смакуя и наслаждаясь.

И, разумеется, от меня не укрывается тот факт, что Андрей перешёл на "ты", не спросив на то разрешения, поэтому в следующем своём вопросе я специально делаю акцент на обращении к нему.

— А "ВЫ" давно здесь и надолго?

Он снова усмехается.

— Не так давно. И не знаю, сколько именно я тут пробуду. Это зависит от одного человека, — Андрей отвечает почти то же самое, что ответила я, кроме последней фразы.

— Это связано с работой?

— Можно и так сказать.

Он общается легко и спокойно, и надо сказать, это работает как таблетка седативного, хотя алкоголь наверняка тоже сыграл свою роль, но спустя минут пять я окончательно расслабляюсь и прекращаю как дерганная смотреть на балконную дверь.

Ну, ещё я перестаю на неё смотреть, потому что взгляд становится трудно концентрировать после очередного бокала шампанского — шестого на сегодня.

Возможно, я пьянее, чем мне кажется, ведь не просто так, Андрей не даёт мне взять новый бокал, когда мимо проходит официант.

— Хватит тебе на сегодня, — строго произносит он, затем обращается к официанту. — Принеси холодной содовой.

Парень удаляется, учтиво кивнув.

— Я взрослая и сама решаю, что и сколько мне пить.

Точно лишнего выпила. Бестолковое упрямство это вовсе не мой стиль общения.

— И сколько же тебе лет, взрослая?

— Почти двадцать, — слегка пошатываясь, я поворачиваюсь лицом к пропасти и наклоняюсь вперёд, как уже делала, когда только сюда выбежала.

Только теперь у меня иные мотивы. Сейчас я отчётливо представляю, как взгляд Андрея скользит по моей обнажённой спине, касается ямочек на пояснице, пытается ухватить то, что ниже, под платьем.

И я хочу кричать на весь мир, хочу проорать в эту темно-зелёную пропасть, что я имею право чувствовать, что я вовсе не фригидная, я хочу жить, хочу любить жизнь, наслаждаться каждым её мгновением, хочу получать удовольствие от общения с мужчинами и от секса, не бояться больше никогда, и как сказала Мэй — не позволять одному ублюдку повлиять на всю мою жизнь. И пусть во мне сейчас говорит алкоголь — плевать! Лучше так, чем вечно запрещать себе дышать полной грудью.

Я не вижу, как на меня смотрит Андрей, но мне кажется, что чувствую его взгляд. Мужчина отстраняется от балконного ограждения и заходит мне за спину. Я ощущаю его приближение и теплоту, исходящую от его большого тела, и изо всех сил стараюсь не думать о прошлом, но оно мучительно возвращается, беспрепятственно прорываясь сквозь алкогольный дурман.

В этом прошлом мой мучитель тоже был сзади. Я не видела его лица. Он прижимал мою голову к земле, пока стягивал с меня шорты. Мне было так больно и страшно, что это жуткое чувство выжглось на моих внутренностях, никак не желая оставлять их в покое.

Я хочу не думать. Хочу не вспоминать. Но не могу, поэтому дрожащих губ снова касается горячая солёная жидкость...

Он держал меня за волосы и кулаком бил по лицу, когда я пыталась вырваться...

— Тебе понравилось? — неожиданно раздаётся голос Андрея над моим ухом.

В шоке я резко поворачиваюсь к мужчине и смотрю на него мокрыми от слез глазами, с трудом различая его расплывшийся облик.

— Ч... что вы спросили? Что?

— Тебе понравилось? Я про вечер? Часто такие мероприятия посещаешь? — уточняет Андрей.

Затем резко вскидывает руку и проводит шершавым пальцем по моей влажной щеке.

— Ты че ревешь? Что случилось?

Паника стискивает горло, и у меня никак не получается ответить. Выходит какой-то жалобныйполувсхлип-полуписк.

Он говорил о другом. Мне померещилось...

Боже мой... Я никогда не стану нормальной. Я никогда не смогу чувствовать себя спокойно рядом с мужчиной. Это ужасно.

— Ничего, — выдыхаю шумно, затем упираюсь ладонями в грудь Андрея, ощущая, как гулко бьётся его сердце под рубашкой.

Он такой горячий. Просто огненный.

— Мне идти нужно... Я должна уйти. Я плохо себя чувствую...

— Давай я отвезу тебя домой? — предлагает мужчина, не желая отступать в сторону, чтобы позволить мне уйти.

— Нет! Я сама доберусь. Сейчас только подругу найду. П... приятно было познакомиться, Андрей. Всего вам хорошего!

Я буквально убегаю от него, уже второй раз за время нашего недолгого знакомства. Мэй искать не спешу, вместо этого несусь в туалет, где закрываюсь в кабинке и сую два пальца в рот.

Нужно протрезветь. Мне надо соображать более ясно.

Что я делала? Крутила задом перед каким-то незнакомцем?! Да откуда я вообще знаю, на что он может быть способен?! Он мог посчитать меня легкодоступной, и потом... Боже... Не хочу об этом думать!

Выйдя из кабинки, неровным шагом подхожу к раковинам и начинаю остервенело плескать холодной водой на лицо.

— Давай, Лин. Приходи в себя. Всё будет хорошо. Ты сейчас поедешь домой и поспишь. И больше не будешь столько пить. Никогда!

В коридоре возле туалетов свет приглушён, поэтому создаётся впечатление, что ты находишься в полумраке. Мне все ещё не очень хорошо, поэтому я стараюсь опираться на стену, пока иду, и не дышать слишком глубоко.

Перед глазами все плывёт. Мне становится хуже.

Надо найти Мэй. Ещё несколько шагов, и я окажусь в банкетном зале, где проходит вечер. Охранники шли за мной сюда, поэтому бояться нечего. Я так думаю, пока передо мной не возникает тёмная фигура.

— Вы... кто? — пытаюсь разглядеть незнакомца, но ещё до того, как его лицо становится отчетливым, он отвечает хмурым голосом Андрея.

— Много пить нельзя даже взрослым, малышка.

Глава 6

Лин

Голова жутко гудит. Я пытаюсь разлепить веки и оторвать голову от подушки, но не получается. Кажется, мне насыпали песка в рот, глаза заклеили скотчем, а сверху на голову положили тяжёлый груз. Кошмарное состояние. И почему мне так плохо?

Пытаюсь вспомнить вчерашний день, но от этих жалких попыток становится только хуже. Теперь ещё и тошнит.

И с чего бы меня так развезло? В конце концов, я не помню, что так много пила алкоголя... Да я вообще почти не пью.

Не знаю точно, сколько я так лежу не в силах даже перевернуться, но когда мне все-таки удаётся это сделать, первое, что замечаю — я не у себя. И не у Мэй.

А ещё запах знакомый заполняет лёгкие и усиливает головокружение. Терпкий. Сильный. Мужской.

Резко вскакиваю с кровати, когда воспоминания о вчерашнем дне наконец начинают пазлами складываться в полноценную картину. Вечер с Мэй, человек со шрамом, Андрей, много шампанского, туалет и... дальше провал.

Боже...

Тяжело сглотнув, опускаю взгляд на свое тело и понимаю, что на мне нет платья. Только нижнее белье. А из соседней комнаты раздаётся шум, будто кроме меня здесь ещё кто-то есть.

Ну, конечно есть. Это Андрей. Я не одна.

Наверное, это его апартаменты.

Что я наделала? Что он сделал?!

Он... Он меня... Мы... переспали?!

Тошнота усиливается, как и головная боль. Мне становится невыносимо мерзко от мысли, что я могла лечь в постель с незнакомцем и не помнить этого. Я не могла. Просто не могла.

А что если... Он меня изнасиловал? Или... он помогает тому человеку со шрамом?!

К тошноте и головокружению добавляется страх. Я одна. В чужом доме. Как я тут оказалась?! Где была охрана?! Почему никто меня не защитил?! Что мне теперь делать?!

Мой страх находит выход, когда дверь комнаты, в которой я нахожусь, открывается, и внутрь заходит Андрей. Я успеваю схватить одеяло и прикрыться им, после чего начинаю истошно орать, отступая от мужчины к стене. Больно ударяюсь пяткой о прикроватный столик, из-за чего теперь ещё и слезы начинают градом течь по щекам.