(не) случайный наследник для босса (СИ) - Наварская Тая

Смотрю на Даню, который, стоя у кушетки, невозмутимо играет с пластмассовыми тигрятами. На лице сына – безмятежная улыбка, а в круглых синих глазах – озорной интерес. Он понятия не имеет, какой непростой разговор мы сейчас ведем. И, конечно, не догадывается, что этот разговор о нем.

Я никогда не пыталась внушить Дане, что он болен. Да, из-за порока сердца его иммунитет не отличается особой стойкостью, но я все равно не считаю своего малыша инвалидом. Я верю, что мы справимся. Он будет здоровым и проживет полноценную жизнь.

– Если не провести операцию вовремя, последствия будут плачевными. Может начаться так называемый «обратный сброс». Или венозная кровь начнет через дефект поступать в артериальную систему.

Раньше я бы почти ничего не поняла из его напичканных медицинскими терминами речей, но теперь, спустя полтора года ухода за ребенком с врожденным пороком сердца, мне ясно каждое слово. Вот только легче от этого не становится. Наоборот – в грудь словно булыжников накидали. Так тяжело. Так горько.

Я обессиленно прикрываю веки, борясь со своими внутренними страхами. Мне нельзя поддаваться панике. Я должна быть сильной и сохранять позитивный настрой. Не ради себя – ради сына.

Неожиданно мою руку, лежащую на столе, накрывает большая горчая ладонь. А следом я слышу тихий и непривычно мягкий голос Виталия:

– Лин, мне очень жаль, что приходится вываливать на тебя столь неприятные новости.

В данный момент он поддерживает меня не просто как кардиолог моего сына, но и как мужчина, с которым нас связывают пока не слишком тесные, но все равно теплые отношения.

– Ничего, – тихонько мотаю головой. – Ты врач. И ты знаешь, как правильно. Я готова пойти на что угодно, лишь бы в конечном итоге это помогло Дане стать здоровым.

– Операция поможет, – говорит Виталий, осторожно перебирая мои пальцы своими. – Главное – найти подходящего хирурга.

До меня только сейчас доходит истинная суть проблемы: основная сложность вовсе не в том, чтобы провести операцию, а в том, чтобы отыскать хирурга, который за нее возьмется.

– Какова вероятность, что мы его найдем? – вскидываю взгляд на Виталия.

Он молчит. И это молчание мне совсем не нравится. Оно красноречиво говорит о том, что ситуация не решится по щелчку пальцев.

– Вероятность есть, – наконец произносит Светлаков. – Но загвоздка в том, что кардиохирурги настолько высокого уровня загружены на годы вперед. Пока дойдет наша очередь, мы можем упустить благоприятный шанс избавиться от диагноза без каких-либо последствий.

– А если попробовать попасть без очереди? За деньги?

Мужчина сосредотачивает на мне взгляд и невесело усмехается:

– Операция на открытом сердце – услуга не из дешевых, Лина. Тем более, как я сказал, дефект у Дани нетипичный. Это ведет к удорожанию.

Я потрясенно моргаю, пытаюсь осознать все, что только что услышала.

– Что же это получается? – хрипло уточняю я. – Моему сыну нужна операция, тянуть с которой мы не можем и денег на которую у меня нет? Какая-то неразрешимая дилемма, не находишь?

Изо рта вырывается истеричный смешок. Я настолько подавлена происходящим, что нервная система начинает шалить.

– Успокойся, Лина…

Виталий пытается снова поймать мою руку, но я не в силах больше сидеть на месте вскакиваю со стула и принимаюсь расхаживать из угла в угол.

– Нет, ты не понимаешь, – взволнованно говорю я. – Как я могу успокоиться? Ты же сам говорил, упустим время – и Даня на всю жизнь останется инвалидом! Я не могу позволить этому случиться!

– Мы сделаем все возможное, чтобы…

– Сколько может стоить такая операция? – перебиваю я, заламывая пальцы. – Миллион? Два? У меня нет таких денег, Вить! Того, что я зарабатываю, едва хватает на жизнь…

Я знаю, что даю волю неуместным эмоциям, но сейчас они сильнее меня. Я ничего не могу с собой поделать.

– Мама? – Даня вопросительно глядит на меня, слегка оттрюнив нижнюю губу.

Для него моя вспышка тоже не осталась незамеченной.

– Все хорошо, сынок, – натягиваю улыбку и присаживаюсь рядом с ним на корточки. – Мама чуток вспылила, но теперь все в порядке. Что это у тебя такое?

– Ти-и, – тянет малыш, очевидно, пытаясь произнести слово тигр.

– У! Какой грозный тигр! – принимаю из его ручонок игрушку и принимаюсь рычать. – Р-р-р…

Даня смеется, переключая свое внимание на игру, а я вновь перевожу взгляд на притихшего Виталия:

– Извини меня. Ты тут не при чем.

– Твоя реакция вполне закономерна, – отвечает он. – В этом кабинете чего только ни случалось: и крики, и слезы, и даже швыряние бумаг в стену.

– Обещаю: швыряться бумагами не буду, – со вздохом вновь опускаюсь на стул.

– Лин, пойми меня правильно: я сделаю все, что от меня зависит, чтобы найти Дане опытного кардиохирурга. Ну и тебя нельзя поддаваться меланхолии. Нужно действовать, слышишь?

– Действовать? – повторяю измученно.

– Именно. Я думаю, тебе нужно обратиться в фонд «Большое сердце».

– Для чего?

– Чтобы тебе помогли организовать благотворительный сбор, – поясняет Виталий. – Они занимаются этим уже много лет, и помогли сотням детей с похожими проблемами.

– Ты сейчас серьезно? – то, что я слышу, никак не укладывается в моей голове.

– Да, – твердо отвечает он. – Тебе нужно будет рассказать свою историю максимально трогательно и отправить им фото Дани. Ты мать-одиночка с очаровательным малышом, люди обязательно захотят тебе помочь.

– Но… Ведь это все равно небыстро?

– По-разному. Каждый случай индивидуален. Чем скорее ты свяжешься с фондом, тем быстрее соберешь нужную сумму.

Виталий говорит серьезно и даже немного строго. Да и мне, если честно, не до шуток – на кону здоровье и жизнь моего сына.

– Хорошо, я тебя поняла, – торопливо киваю. – Сегодня же займусь этим вопросом.

Глава 11

Режим жесточайшей экономии включен. С тех пор, как Светлаков сообщил о том, что требуется операция, я решила существенно сократить траты и отказаться от всего, что не является жизненно необходимым. Например, от утреннего кофе с лавандовым сиропом. И от покупки новых осенних ботинок. Старые, конечно, немного пообтерлись, но на еще один сезон вполне сойдут.

Родители, узнав о нашей с Даней ситуации, прислали мне на карту свои сбережения, но этого все равно недостаточно. Светлаков, как и обещал, нашел опытного московского хирурга, который согласился прооперировать сына, так сказать, вне очереди, однако и ценник за свои услуги назначил прямо-таки астрономический.

Благодаря фонду «Большое сердце» мы в максимально короткие сроки начали сбор средств. Но вот сколько времени понадобится для того, чтобы набрать необходимую сумму, никто не знает. Иногда это занимает несколько месяцев, иногда – несколько лет.

– Ты молодец, Линусь, – приговаривает Наташка. Она в очередной раз вызвалась погулять с Даней, пока я разгребаю завалы на работе. – Уверена, деньги придут быстро. Я еще свои отпускные вам отдам. Знаю, это немного, но сейчас каждая копейка на счету.

– Отпускные отдавать не надо, – протестую я. – Достаточно того, что ты тратишь свое время на прогулки с Даней.

– Батюшки! Так мне же в радость! – усмехается она, застегивая ветровку.

– Наташ, деньги я от тебя не приму, – говорю серьезно. – Тебе они самой нужны, у вас с Олегом свадьба на носу.

– Ну ты сравнила: свадьба и здоровье крестника, – качает головой она. – Как думаешь, что я выберу?

– В любом случае, пока не собрана основная сумма, разговоры об этом бессмысленны, – настаиваю я.

Наташка всегда такая: добрая и совершенно не жадная. Но мне тоже, знаете ли, совестно. Она мне и так огого как помогает. Так что я очень не хочу у нее еще и деньги брать.

– Гордая ты, Линка, – вздыхает подруга. – Гордая и упрямая.

– А ты еще упрямей, – посмеиваюсь я.

– Кстати, что у тебя с работой? Есть новости?

Пару недель назад я разместила свое резюме в Интернете и дополнительно разослала его во все крупные компании. Теперь, в условиях острой финансовой нужды, фриланс-заработок оказался недостаточным. Мне нужна хорошая работа с достойным окладом. Я просто обязана ее получить. В конце концов Дане уже год и восемь, и его вполне могут принять в ясли.