Беременна по принуждению - Агата Чернышова

Ознакомительный фрагмент

Сейчас он выглядел вполне интеллигентно, на губах играла виноватая улыбка, а взгляд стал мягким и понимающим. Как у любящего мужчины, восхищённого объектом страсти.

Таким я видела Максима в тот вечер в клубе, когда мы познакомились, таким он бывал со мной, когда говорил о любви.

И таким он не был вчера, когда насиловал меня, не обращая внимания на слёзы и мольбы.

Лариса незаметно вышла, оставив нас одних. Я продолжала стоять у дальней стены, спрятав руки за спину, в одной из них продолжала сжимать сумочку с телефоном внутри. Никто у меня его не отнимет! Вернее, отнимет, но без боя не сдамся!

– Добрый день, Белоснежка!  – улыбнулся Максим, не обращая внимание ни на мой внешний вид, ни на испуг, наверняка отражающийся на лице. – Прости, что утром не разбудил тебя сам. Дела потребовали моего присутствия, но до завтра я абсолютно свободен. Это тебе.

Девять белоснежных роз в шикарной хрустящей упаковке из того же шёлка, из которого было сшито моё свадебное платье, легли на разобранную кровать, на которой я проснулась одна. И которая не стала супружеским ложем.

– Ты уже обедала? Нет, ну и хорошо, сейчас поедим вместе, – продолжил он, ходя кругами, но, по счастью не приближаясь. Он словно не замечал ни моих сжатых губ, ни того, как я вжалась в стену, не в силах пошевелиться от страха.

– Я уезжаю, – наконец вымолвила я, и всё внутри сбилось в комок. Что скажет? Как себя поведёт?

Почему-то мне казалось, что сейчас Ветер способен на всё, даже ударить. Я ведь совсем его не знала и по дурости надеялась, что встретила принца. А он оказался злым волшебником!

Я бы многое отдала, чтобы не стоять сейчас и не смотреть на него вот так, из-за угла, как затравленное животное, знающее, что больше ему никто не поможет!

И всё-таки я надеялась на чудо. И оно произошло.

Максим остановился и посмотрел на меня изучающим взглядом, засунул руки в карманы. Я как заворожённая следила за его руками, с него станется достать нож или пистолет.

Ветер говорил, что не бандит, но слишком уж у него оказались разбойничьи повадки, чтобы сейчас я в это поверила.

– Куда же ты уезжаешь?

Зажигалка чиркнула в руках, я следила за ровным пламенем огня, поджигающего сигарету, за руками Ветра, такими мягкими и в то же время сильными.

Только бы не смотреть ему в лицо. Я боялась прочесть в нём свой приговор.

Нет, Максим не убьёт меня, но может повторить вчерашнее или решиться на большее. От этой мысли внизу живота возникла тяжесть, а потом разлитая тупая боль, отдающая в спину.

Нет, я буду умолять, взывать к нашей любви, я попытаюсь достучаться до его разума. Только поможет ли?

Хотя, что я реально могу? Кричать? Никто не услышит, а если и услышит, не захочет вмешиваться.

Я жена своего мужа, новобрачная, мало ли что за игры мы решили затеять в медовый месяц?! Вчера я была счастливой, с чего бы вдруг всё поменялось?

– Домой. Я еду домой. И развожусь.

Я хотела добавить что-то ещё, что не позволю так с собой поступать, что он скотина и бесчувственное животное, но поймав его взгляд, осеклась на полуслове.

Я в его власти, в полной. Не надо злить зверя в его берлоге.

– Вот как?

Он выдохнул дым и посмотрел на меня.

– Точно решила?

– Да.

Он подумал пару мгновений.

– Хорошо, если собралась, поехали. Я тебя забрал, я тебя и отвезу обратно. К родителям, я так полагаю?

Лицо Ветра исказила гримаса, но уже через секунду он овладел собой и был сама предупредительность.

– Я не хочу с тобой. Лучше на такси.

– Или со мной, или никак. Не бойся, я тебя сегодня не трону, обещаю. С твоей головы, Белоснежка, и волос не упадёт, – он говорил это таким тоном, что я поверила.

Я ему всегда верила, в этом моя слабость. Верила и хотела бы всё забыть, но не могла. Потому что это значит, что так будет повторяться каждый день и каждую ночь.

Нет, где-то в глубине души я оплакивала свою любовь, несбывшиеся ожидания, но должна была поступить именно так, как запланировала. Уйти навсегда.

– Ты, правда, меня отпустишь? – спросила я, не чувствуя под собою ног.

– А ты думала, буду умолять? Надеялась на это? Мы взрослые люди. Если ты так решила, то я уважаю твой выбор. Пойдём, – он затушил сигарету в пепельнице, стоявшей на подлокотнике дивана, и указал на дверь.

 Мне хотелось что-то объяснить, рассказать о том, что мне тоже жаль, что я сама не ожидала такого финала, но потом решила, что раз он не спрашивает, то не нуждается в моём покаянии. Так даже лучше.

Когда я проходила мимо, Ветер сделал шаг в мою сторону, я отшатнулась, и он посмотрел с такой обидой, что мне оставалось опустить голову и сдерживать слёзы.

Во дворе я ждала, пока он подгонит машину. Хотела сесть на заднее сиденье, но потом подумала, что так будет неправильно. Он не стал меня отговаривать, унижать, грозить, значит, и я не стану оскорблять его недоверием.

Я села рядом. И подумала, что совершаю ошибку. надо было сбежать по-тихому. Но было уже поздно.

Уже через полчаса я убедилась, что от Ветра нельзя так просто уйти. Не получится, и в этом есть моя вина.

Ехали мы молча. Я сидела, крепко сжав колени и положив на них сумку. Платье, которое я выбрала в шкафу, доходило максимум до середины бедра, а когда я садилась, оно предательски ползло вверх, обнажив острые коленки.

Я всё ждала, что сейчас Максим остановится где-то в