Проверка на отцовство - Вероника Касс

и поликлиники с детства, потому что именно там, на работе, все время пропадала мама.

Как раз ей я и решил позвонить, усадив девушку в машину. Даже если Олеся была аферисткой, то ей все равно нечего было делать в таком месте.

— Привет, мам.

— Милый, началась третья мировая, а я не знаю? — усмехнулась она в трубку.

— В смысле? — нахмурился я и посмотрел на Олесю сквозь лобовое стекло. Девушка внимательно меня изучала и, столкнувшись со мной взглядом, тут же опустила голову и начала разглядывать худющие коленки. Она опять выглядела жутко молодо, радовало лишь то, что не будь ей восемнадцати, вряд ли бы ей спокойно выдали направление на УЗИ. Хотя… Зажмурился и попытался вслушаться в мамину речь.

— Ты никогда не звонил мне в это время. С работы, — спокойно ответила она и уже серьезно добавила: — Что-то случилось?

— Ничего такого. Мам, скажи, у тебя есть в клинике гинекологи?

— Конечно.

— А те, которые УЗИ делают?

— Милый, УЗИ чего? 

— Беременного живота, — выдал первое, что пришло в голову, — в смысле ребенка. В общем, те, кто по этому всему. 

Я ненавидел плавать в какой-либо теме. А сейчас я не то что плавал — я тонул от недостатка информации.

— Глеб? Я должна знать что-то ещё?

— Нет. Пока мне нужно только УЗИ — какое-то там важное, где смотрят ребёнка на отклонения, — и кровь на…

— На генетику. Да-да. Это что же, у той блондинки, которую ты мне так и не представил, уже такой большой срок, а ты молчал?

— Мама, — рыкнул я, — при чём тут Алина?

Сама мысль о том, что моя нынешняя любовница могла быть от меня беременна, вызвала внутри стойкую неприязнь. Обернулся и опять посмотрел на Олесю. Ее же возможная беременность пробуждала во мне бурю всего, но только не отторжение. Мне хотелось для начала все прояснить, но негатива к девушке не было.

— Никто от меня не беременный, мам. Просто нужно помочь одной очень молодой девушке в тяжелой ситуации. 

— Как скажешь, родной, — ласково ответила мама, — через час подойдет?

— Да, спасибо.

— Хорошо. Тест на определение отцовства нужен? 

— Нужен, — усмехнулся, поражаясь маминой прозорливости, — у тебя и его можно сделать? 

— Мы можем сделать забор биоматериалов, но придётся отправлять их в другую лабораторию. 

—Хорошо. Я скоро приеду.

А сев в машину и бросив взгляд на худые ноги своей пассажирки, я первым делом задал вопрос, беспокоящий меня больше всего остального:

— Сколько тебе лет?

Сил ждать до обеда не было.

— Двадцать, — быстро ответила Олеся и посмотрела на меня округлившимися от удивления глазами.

— Двадцать? — переспросил, внимательно изучая тонкие черты ее лица и чувствуя облегчение. 

— Да, семнадцатого апреля исполнилось двадцать, — тихо сказала девушка и, сглотнув, отвела взгляд. А я поспорить был готов, что мы оба в этот момент подумали об одном и том же: в тот вечер ей было девятнадцать. 

Это же надо было так попасть. У неё же ещё совсем ветер в голове — и уже беременна.

Кивнул и завел машину, ответить Олесе было нечего. Мне по-прежнему не верилось в происходящее. Я не был против детей как таковых, но не так. Хотя прекрасно понимал, что в скором времени пришлось бы обзавестись женой, семьей и внуками для матери, которых она ждала уже лет десять, не меньше, но оттягивал эту необходимость. Не из-за того, что был закоренелым и убежденным холостяком, а просто потому, что не возникало у меня такой потребности. Женщины, с которыми я встречался, всегда были взрослыми и самодостаточными, и, возможно, каждую из них я изначально присматривал на роль будущей жены, но на этом все мои намерения и заканчивались. Четыре месяца — лимит всех моих отношений. Словно в голове был спусковой крючок, и именно через сто двадцать дней это крючок превращался в стоп-кран. 

Я включил радио и бросил секундный взгляд на Олесю. Она по-прежнему сжимала свои худые коленки и, прикусив губы, смотрела в окно.  Как я мог не разглядеть ее возраст? Сумасшествие какое-то, она сама подсела ко мне за столик и была абсолютно другой. Открытой, веселой, раскованной. Она вела в нашем знакомстве. Даже ушла сама, хотя мне на тот момент меньше всего хотелось ее отпускать, потому что у меня действительно получилось расслабиться и выкинуть из головы переговоры с Астаховым, которые мы вели к тому моменту три недели. И никак не могли прийти к компромиссу. Что удивительно, на следующий день после встречи с Олесей этот контракт мы все же подписали. Потому я прекрасно помнил дату — четвертое апреля. Получалось, что, если Леся меня не обманула, у меня уже в этом году мог родиться ребенок. Или нет… в начале следующего. 

В груди начало странно тянуть. Когда-то давно, абсолютно точно, еще в прошлой жизни, я тринадцатилетним пацаном обещал матери, что буду хорошим родителем и никогда не поступлю со своей семьей так же, как мой отец. Тогда у него родился сын и он развелся с матерью. Для нас это был тяжелый период. А еще через шесть лет отец погиб в автокатастрофе, завещав свою империю именно мне, несмотря на то что мы все это время даже не общались. 

Сначала я подумал, что отец просто не изменил завещание, уверенный в том, что проживет еще лет сто. Но нет, младший брат был вписан в число наследников. А как иначе? Вавилов-старший обеспечил Артема и его мать деньгами на три жизни вперед. Но не оставил им доли в компании. Вторая жена отца даже пыталась судиться, и я чуть не психанул. В девятнадцать мне меньше всего хотелось подобных разборок и такой громадной ответственности. Но мама убедила меня в том, чтобы я собрался и отстоял волю отца. Так я и сделал, приумножив за последние четырнадцать лет активы компании отца втрое. 

А теперь я смотрел на молоденькую девушку, сидящую в моей машине, и опять не знал, что мне делать. 

Хотя для начала нужно было подтвердить факт беременности. Затем факт отцовства и лишь потом принимать решения. А все это самокопание выкинуть из своей головы на хрен. 

— Ну что, пойдем? — отстегнул ремень безопасности и посмотрел на Олесю.

— Это частная клиника? — тихо спросила она, прищурив глаза. 

— Да, пойдем делать тебе УЗИ, как ты и